Чтение онлайн

Так вот, состояние Божественного сострадания отражается в психическом сознании как боль, только это не эгоистическая боль – это проявление отождествления со вселенской болью. В «Молитвах и медитациях», в одной из последних [12 июля 1918], я подробно описываю свой опыт и пишу, что это были самые счастливые слёзы в моей жизни – потому что они пролиты не по себе, понимаете? И здесь речь идёт о том же. Людские страдания всегда бывают вызваны эгоистическими, человеческими причинами. Даже когда, например (как я уже неоднократно объясняла), люди теряют кого-то из своих близких, любимых и страдают из-за этого, то оплакивают они не человека и не изменение его состояния – в девяноста девяти процентах случаев и даже больше они не знают, в каком состоянии человек теперь находится, они не могут даже узнать, счастлив он теперь или несчастен, страдает или пребывает в мире и покое. Их мучает чувство разлуки: им было хорошо, когда этот человек был рядом, но его больше нет – он ушёл. Так что человеческая боль всегда проистекает от замыкания на самом себе, в той или иной мере осознаваемого, в той или иной мере… как бы это сказать… признаваемого, но причина всегда в этом. Даже когда человек оплакивает несчастье другого, это не чистое сострадание – к нему всегда примешиваются эгоистические чувства. Но как только к переживанию боли подключается психическое существо, появляется элемент «обращённого» сострадания (именно это я только что постаралась вам объяснить). И если отделить одно от другого, сосредоточиться на психическом чувстве, выйти из эго и соединиться с этим обращённым состраданием, можно соприкоснуться с великим вселенским Состраданием – огромным, необъятным, спокойным, мощным, глубоким, несущим совершенный мир и бесконечную нежность. Вот что я имею в виду, говоря о том, что если пройти глубже в боль, дойти до самого её истока, выйти из той части существа, которая испытывает эгоистические, личные чувства, пройти ещё дальше, то можно открыть дверь великого откровения. Речь не о том, чтобы искать боль ради боли, но когда она уже есть, когда вы испытываете её, то неизменно, если вам удаётся преодолеть эгоизм этой боли – прежде всего заметить, какая часть существа эгоистична и заставляет вас страдать, в чём эгоистическая причина вашего страдания, а затем оставить это и пройти глубже, к вещам вселенским, основополагающим, – вы входите в бесконечное Сострадание, и там уже поистине открывается дверь психического. Так что, когда вы увидите, как я проливаю слёзы, если вы постараетесь в тот момент полностью слиться с этим состоянием, войти в эти слёзы, раствориться в них, то дверь может открыться. И тогда можно получить весь опыт целиком – переживание само по себе уникальное, оставляющее очень глубокий след в сознании. Оно, как правило, никогда не забывается. Даже если внутренняя дверь опять закрывается, даже если человек возвращается в своё обычное состояние, это переживание остаётся в глубине и к нему можно вернуться, если глубоко сосредоточиться. И тогда вновь погружаешься в этот океан бесконечной нежности, величайшего мира и покоя – в то, что всё понимает (но не умом), всему сострадает, всё обнимает и всё исцеляет.

Разумеется, и здесь справедливо то же самое правило: нужно искренне хотеть исцелиться, иначе ничего не выйдет. Если вы стремитесь к переживанию только ради самого переживания, а, получив его, возвращаетесь в своё прежнее состояние, ничего не произойдёт. Но если вы искренне хотите исцелиться, если у вас есть подлинное стремление преодолеть препятствия, подняться – подняться над собой, избавиться от всего того, что тянет вас назад, разорвать ограничения, очиститься от всего, что преграждает путь, если у вас действительно есть сильная воля не повторять прошлые ошибки, вырваться из тьмы и неведения, подняться к свету, отбросив всё слишком человеческое, слишком мелочное, слишком невежественное, то происходит действие, и действие мощное. Иногда оно бывает решительным и бесповоротным. Однако при этом ни одна часть существа не должна цепляться за старое, держать рот на замке и прятаться, чтобы потом высунуть нос и сказать: «Да, да, переживание – это хорошо, но теперь моя очередь!» В таких случаях я ни за что не поручусь – могут возникнуть нежелательные последствия. Вот почему я всегда возвращаюсь к одному и тому же, всегда повторяю одно и то же: нужна настоящая, подлинная искренность.

Нужно быть готовым вырвать с корнем то, что изо всех сил цепляется за старое, так чтобы от него не осталось и следа. Иначе человек повторяет иногда одну и ту же ошибку снова и снова до тех пор, пока не начинает страдать от этого так сильно, что он вынужден становиться абсолютно искренним. Не следует прибегать к этому средству, в нём нет ничего хорошего – оно разрушительно: напрасно тратится огромное количество энергии, распространяются ненужные вибрации. Но если по-другому не получается, то именно через сильное страдание человек может обрести волю к совершенной искренности.

Наступает момент – в жизни каждого человека наступает такой момент, – когда крайне необходимо выбрать совершенную искренность. В жизни отдельного человека, в жизни сообщества людей, к которому принадлежит человек, наступает момент, когда выбор должен быть сделан, когда должно произойти очищение. Иногда этот вопрос встаёт очень серьёзно, практически как вопрос жизни или смерти для данного сообщества: если оно хочет выжить, то необходимо совершить решительный шаг вперёд.

(Молчание)

Кто-нибудь ещё расскажет сон?

(Первый ученик) Милая Мать, ты ещё не объяснила мой сон!

Здесь нечего объяснять, малыш. Ты видел то, что не осознаёшь, находясь в своём физическом существе, только и всего. Силы всегда здесь, они полны нежности, любви, они всегда помогают… Только человек их не замечает, потому что живёт в слишком узком, слишком ограниченном сознании. Объяснение здесь не требуется – это не объясняют. Это факт. Можно сказать, что есть переживание, есть событие, которое происходит, и есть также его отражение в мозгу. Проснувшись, ты помнишь не сон, а некое его истолкование. Человек очень редко бывает сознателен во время переживания и осознаёт именно то, что происходит на самом деле. Для этого нужно быть очень бдительным в течение всей ночи, нужно сохранять во сне ясность сознания. Обычно этого не случается. Есть часть существа, которая выходит из тела и получает опыт. Когда она возвращается в тело, принося свой опыт, то мозг, соприкоснувшись с ним, переводит его в образы, слова, идеи, впечатления, чувства. И, проснувшись, человек припоминает кое-что из этого и говорит, что видел такой-то «сон». Но это всего лишь некое отражение того, что произошло. Оно имеет некоторое сходство с реальным событием, но это не совсем тот опыт, который был получен во время сна.

В ночном переживании, послужившем основой твоего сна, ты соприкоснулся с Силами, которые всегда хранят, помогают, поддерживают… Они полны любви и нежности, они приветствуют и принимают всех, кто к ним приходит, помогают им. На самом деле они присутствуют везде и работают постоянно. Ты просто начал осознавать это. При пробуждении это перевелось в знакомые тебе образы: ты приходишь ко мне за благословением. Соприкосновение с этой хранящей Силой было для тебя новым ощущением, и у тебя возникло впечатление, что это я обнимаю тебя. Так это и происходит: случается какое-то событие, которое затем неким образом отражается в мозгу.

Некоторые люди в своих снах заставляют меня проделывать весьма забавные вещи! Я слышала самые невероятные истории. Тем не менее, здесь всегда происходит одно и то же: они соприкасаются либо с эманацией, либо с силой, либо с действием, как я только что говорила, а их мозг переводит это порой в самые неожиданные образы! Но это только их личный способ толкования. А когда они мне об этом рассказывают, я вижу точную картину состояния их ментального, витального и физического сознания. По одному только искажению при переводе сна в образы я уже понимаю, в каком состоянии находится их ум. Но я не могу сказать им: «Это была не я», потому что это была я! Только они всё переиначили на свой лад, порой довольно неожиданно! В данном случае образ очень хорош.

Так, дети, ещё что-нибудь?

Милая Мать, на прошлой неделе мне приснился сон.

Давай, рассказывай!

Это было днём, после грозы. Я гулял по берегу океана. Океан отступил очень далеко. И в прибрежной деревушке я увидел каменных лошадей: четыре из чёрного камня – по-моему, их было четыре – и одна белая, кажется, из мрамора; белая сияла и переливалась разными цветами.

Это было, когда океан отступил?

Да.

Это было какое-то определённое побережье или просто океан? То есть какой-то незнакомый берег или наше побережье? [11] Ты гулял по нашей набережной?

По берегу у Теннисной площадки.

Ты видел Теннисную площадку?

Да, и даже маяк был виден.

Маяк. Четыре чёрные лошади и одна белая.

Я не помню точно, сколько их было.

Не помнишь?

Но белая была только одна.

Понятно. Возможно, это касается будущего Пондичери. Жаль, что ты не помнишь точное количество – это могло бы дать подсказку. И была какая-то буря?

Да, гроза.

После которой вода отступила?

Да.

Это символично.

И небо прояснилось.

Да-да, после грозы небо проясняется. Я не могу сказать что-то наверняка, потому что сведений недостаточно. Но, скорее всего, это касается будущего Пондичери – посмотрим.