Чтение онлайн

Все равно что использовать военный резонанс, но только не в мозгу отдельно взятого мага, а во внешнем пространстве. В конечном счете Лей ведь никуда не исчезает. Она лишь возвращается, со временем, обратно в эфемерные подземные Лей-линии.

Ард замер с карандашом в воздухе. Осталось понять, как добиться эффекта создания миниатюрного Поля Паарлакса.

На поверхности, как будто, лежала самая элементарная идея. Если две печати соединены не Лей-каналами, а непосредственно руническими соединениями в одну структуру, то изменение состояния одной мгновенно отражается на другой. Именно таким образом и существовали все многосоставные печати. Потому что информация передавалась между ними не «быстро», а мгновенно. Потому что, по факту, они не передают информацию друг другу в привычном и логичном понимании данного термина. Связанные через Лей печати попросту являются частями одной и той же структуры.

Арди снова посмотрел на кухню, откуда все так же звучала легкая мелодия.

А что если выразить печати как камертоны. Два камертона одной частоты — ударишь по одному, зазвучит и второй. Не потому что первый «послал сигнал», а потому что воздух между ними содержит в себе колебания. Только здесь вместо воздуха — Лей-поле. И «воздуха» между печатями в подобном Лей-поле… Нет, скорее уж тогда — Лей-сети, нет. Расстояние в данном случае не будет иметь ровным счетом никакого значения. Резонанс произойдет мгновенно.

Вопрос только в том, как ограничить данное поле. В теории-то все строилось вполне складно. Ему просто нужно было создать… печать размером со всю Арену. Пустяки. Всего-то необходимо добыть объем Лей-энергии стремящийся к математической бесконечности.

Или…

Ард начал быстро писать. Если немного изменить первоначальную идею и поставить на сцену центральную печать в качестве резонатора-источника. Тогда сорок малых печатей по трибунам можно преобразовать в резонаторы-приемники.

Тогда, на бумаге, получается, что центральная печать захватывает звуковую волну, преобразует в Лей-колебание, и все сорок приемников одновременно — одновременно! — воспроизводят то же колебание обратно в звук.

Никакой задержки. Никакой интерференции. Зритель на последнем ряду слышит то же, что зритель на первом. И в тот же момент.

Ард записал: «Калибровка. Каждый излучатель — индивидуальный коэффициент усиления. Привязать к расстоянию от сцены».

— Тесс, — позвал он.

— Да, дорогой?

— Когда вы настраиваете инструменты перед концертом в театре на Бальеро, вы ведь подстраиваетесь под один эталон?

Шаги из кухни. Тесс появилась в дверном проеме — в его сорочке, застегнутой на две нижние пуговицы, с деревянной лопаткой в руке. Ткань доходила ей только до середины бедра, и Ард на мгновение снова забыл о чем хотел спросить.

— Под гобой, — ответила Тесс. — Гобоист дает «ля» первой октавы, и все подстраиваются.

— Почему именно гобой?

— Потому что у него самый стабильный тон. Он меньше всего зависит от температуры, влажности, усталости музыканта. Гобой звучит одинаково, что в начале вечера, что в конце.

Ард щелкнул пальцами.

— Мне нужен «гобой».

Тесс прислонилась к дверному косяку и скрестила руки — лопатка торчала над плечом, как маленькое знамя.

— Для Арены?

— Эталонный резонатор. Одна печать, которая задает частоту для всех остальных. Стабильная, неизменная, не зависящая от внешних условий.

Тесс смотрела на него с выражением, которое Ард уже научился распознавать. Это было не непонимание и не скука. Скорее нечто вроде тихого, сдержанного восхищения, которое она никогда не озвучивала, потому что знала — Ард немедленно начнет отнекиваться.

— У тебя глаза горят, — сказала она.

— У нас сейчас наш омлет сгорит, — ответил, принюхиваясь, Ард.

Тесс ахнула и исчезла в кухне. Загрохотала сковородка. Что-то зашипело. Тесс коротко выругалась и Ард рассмеялся, в первый раз за утро оторвавшись от планшета.

Он посмотрел на схему. Сорок одна точка, вписанная в овал. Линии, формулы, зачеркивания. Три дня. Ему требовалось за три дня рассчитать все коэффициенты рунических связей и определить коэффициенты усиления для каждого сектора и, самое сложное, найти способ как их связать в одну единую систему. Каким именно образом? Для проверки своей мысли Арду требовалось посетить Конюшни. Идея же заключалась в весьма банальном — две и более печатей соединялись в одну при помощи рунических соединений, формировавших мосты.

Получается, все, что от него требуется — каким-то образом передать на расстоянии рунический мост. Или же как-то его закрепить в пространстве. И, даже если это окажется возможным, то оставалось буквально самое банальное — где и, главное, на чьи деньги достать оборудование. Потому что такая конструкция обойдется даже не в десятки и не сотни эксов.

Но это все мысли завтрашнего дня. А сегодня — сегодня у Тесс выходной. И пахло омлетом.

Ард отложил планшет, поднялся и, натянув штаны, пошел на кухню. Тесс стояла у плиты, помешивая что-то на сковороде, и его рубашка на ней задралась ровно настолько, чтобы Ард вспомнил, что задачи бывают не только звездно-акустическими.

Он подошел сзади, обнял ее за талию и уткнулся носом в пахнущую цветами шею. Тесс откинула голову ему на плечо и, не прекращая помешивать, тихо сказала:

— Ты же знаешь, что если отвлечешь меня сейчас, мы останемся без еды.

— Знаю, — ответил Ард и не отпустил.

— Арди.

— М?

— Омлет.

— Подождет.

— Не подождет. Он уже схватился. Арди. Руки.

— Что — руки?

— Убери их оттуда.

— Откуда?

Тесс развернулась, уперлась лопаткой ему в грудь и с невозмутимым видом отодвинула его на полшага.

— Сядь. За стол. И жди. Через три минуты получишь и завтрак, и все остальное.

— Все остальное? — переспросил Ард, усаживаясь за стол.

Тесс не ответила, но улыбнулась так, что Ард немедленно решил — три минуты он как-нибудь переживет.

Он взял со стола карандаш, который оставил здесь еще вчера, и прямо на салфетке набросал схему центральной печати. Хотя правильнее было бы назвать её… «входящей» печатью? Три минуты. Как раз хватит, чтобы прикинуть, генератор с какой Лей-нагрузкой даст стабильное поддержание функции.

Тесс поставила на стол две тарелки. Одну огромную, дымящуюся, с омлетом, в котором было все, что она перечисляла, и, кажется, еще что-то, чего не упоминала. И вторую в разы меньше с тем же омлетом.

— Ешь, — скомандовала она и села напротив, поджав одну ногу под себя.

Ард посмотрел на тарелку. Посмотрел на Тесс — растрепанную, в его рубашке, с лопаткой, которую она так и не выпустила из руки. Посмотрел на салфетку со схемой.

— Спасибо, — сказал он. И имел в виду не только омлет.