Чтение онлайн

Создательницы пирамиды, пенсионерки Лора Фокс и Кэрол Чалмерс, дружили еще с католической школы. Обе они были столпами местного сообщества; одна – вице-президент местного «Ротари-клуба» [7] , другая – уважаемая бабушка-матриарх. Они прекрасно понимали, что делают, создавая мошенническую инвестиционную схему. Программа «Отдай и получи» была тщательно продумана, чтобы заманить в ловушку потенциальных инвесторов, скрывая от них все подводные камни. В отличие от традиционной двухуровневой пирамиды, в которой человек, находящийся на вершине цепочки, получает деньги от привлеченных инвесторов напрямую, система «Отдай и получи» функционировала как четырехуровневая «самолетная» схема. В такой схеме человек, стоящий в начале цепочки, называется «пилотом». Пилот набирает двух «вторых пилотов», каждый из которых набирает двух «членов экипажа», а те набирают по два «пассажира». По формировании иерархической структуры из пятнадцати человек в схеме Фокс и Чалмерс восемь «пассажиров» платили по 3000 фунтов организаторам, которые передавали огромную сумму в 23 000 фунтов первому инвестору, снимая сливки в размере 1000 фунтов. Часть этих денег уходила на благотворительность – в ответ шли благодарственные письма от организаций вроде NSPCC [8] , что добавляло схеме легитимности и респектабельности. Часть средств организаторы сохраняли, чтобы обеспечить бесперебойную работу схемы.

Получив свою долю, «пилот» выходит из схемы, и два «вторых пилота» повышаются в звании до «пилотов», ожидая, пока «члены экипажа» наберут восемь новых пассажиров на нижний этаж пирамиды. «Самолетные» схемы особенно соблазнительны для инвесторов, так как новым участникам нужно набрать всего двух человек, чтобы умножить свои вложения восьмикратно (хотя, конечно, эти два человека должны набрать еще двух и т. д.). В других, более «плоских» схемах для получения такой же прибыли необходимо привлечь гораздо больше участников. В крутой четырехуровневой структуре программы «Отдай и получи» «члены экипажа» никогда не брали деньги непосредственно у «пассажиров», которых они вовлекали в схему. Это гарантировало, что деньги никогда не перемещались между близкими знакомыми, ведь наиболее вероятными неофитами схемы становились друзья и родственники «членов экипажа». Такое разнесение «пассажиров» и «пилотов», выплаты которым те финансировали, облегчало привлечение новых участников и снижало вероятность, что вкладчики потребуют вернуть деньги. Это придавало инвестиционному проекту еще б'oльшую привлекательность, что в итоге вовлекло в схему тысячи человек.

Уверенность вкладчиков в надежности инвестиций в пирамиду «Отдай и получи» подкреплялась историями прежних выплат, а порой такие выплаты производились прямо у них на глазах. Организаторы схемы, Фокс и Чалмерс, устраивали пышные частные вечеринки в отеле Somerset, который принадлежал Чалмерс. На вечеринках распространялись рекламные проспекты, пестревшие фотографиями участников схемы, развалившихся на усыпанных купюрами кроватях или потрясающих перед фотоаппаратом веерами из пятидесятифунтовых банкнот. На такую вечеринку организаторы приглашали кого-то из «невест» (в основном женщин), которые доросли до «должности» пилота в своей ячейке пирамиды и должны были получить выплаты. «Невестам» устраивали викторину из четырех простых вопросов вроде «Какая часть Пиноккио растет, когда он лжет?» перед аудиторией из двухсот – трехсот потенциальных инвесторов.

Фокс и Чалмерс считали, что викторина позволяет использовать лазейку в законе, легитимизируя подобную деятельность, раз для получения дивидендов требуется продемонстрировать некий «навык». На ролике с одного из таких мероприятий, сделанном на мобильный телефон, можно услышать крики Фокс: «Мы играем в азартные игры у себя дома, и это вполне легально!» Она ошибалась. Майлз Беннет, адвокат, ведущий дело, объяснил: «Викторина была настолько легкой, что проигравших не было – все, кто должен был получить выплаты, всегда их получали. Они даже могли попросить друга или члена оргкомитета помочь с ответами, и комитет знал эти ответы!»

Это не остановило Фокс и Чалмерс. Они использовали вечеринки с раздачей выплат и призов, чтобы прививать вирус их низкотехнологичной маркетинговой кампании. Глядя на «невест» с их чеками на 23 000 фунтов, многие из приглашенных гостей вкладывались в схему сами и призывали к этому своих друзей и членов семьи, формируя пирамиду с собой во главе. Если каждый новый инвестор передавал эстафету минимум двум другим, схема оставалась бесконечной. Запустив пирамиду весной 2008 года, Фокс и Чалмерс были единственными пилотами. Призывая друзей вкладывать деньги (и, по сути, помогать в мошенничестве), эта пара быстро привлекла к делу еще четырех человек. Те четверо набрали еще восемь, затем шестнадцать и так далее. Такое экспоненциальное удвоение числа неофитов в схеме очень похоже на удвоение числа клеток в растущем эмбрионе.

Когда моя жена была беременна нашим первым ребенком, мы, как и многие другие родители-новички, помешались на том, чтобы выяснить, что происходит в ее утробе. Мы позаимствовали ультразвуковой кардиомонитор, чтобы слушать сердцебиение нашего ребенка; мы записались на клинические испытания, чтобы получить дополнительные снимки; и мы читали сайт за сайтом, где рассказывалось, что происходило с нашей дочерью, как она растет, отчего мою жену тошнит каждый день. Чаще всего мы «зависали» на страничках типа «Как вырос ваш малыш», где каждую неделю размер еще не рожденного ребенка сравнивали с обычными фруктами, овощами или другими продуктами. Они описывают растущий плод примерно такими сентенциями: «Весом около полутора унций и размером около трех с половиной дюймов, ваш маленький ангелочек примерно с лимон» или «Ваша любимая маленькая репка теперь весит около пяти унций и примерно пять дюймов в длину с головы до пят».

На этих сайтах меня поражало то, как быстро менялись размеры плода от недели к неделе. На четвертой неделе ваш малыш был размером с маковое семя, а к пятой он раздувался до размера кунжутного! Иными словами, за неделю объем плода вырастал примерно в 16 раз.

Хотя, возможно, такой быстрый рост вовсе не так уж и удивителен. После оплодотворения яйцеклетки сперматозоидом на первоначальном этапе развития плода получившаяся зигота проходит последовательные раунды «дробления» – деления клеток; количество клеток в развивающемся эмбрионе быстро растет. Сначала она делится на две. Восемь часов спустя эти две делятся на четыре, еще через восемь часов четыре становятся восемью, которые вскоре превращаются в шестнадцать, и так далее – точно так же, как и количество новых вкладчиков на каждом уровне пирамидальной схемы. Последующие деления происходят почти синхронно каждые восемь часов. Таким образом, общее количество клеток растет пропорционально количеству клеток, составляющих эмбрион в данный момент времени: чем больше клеток сейчас, тем больше новых создается при последующем делении. В этом случае, поскольку при каждом делении каждая клетка создает ровно одну дочернюю клетку, коэффициент увеличения клеток в эмбрионе равен двум; иными словами, с каждым поколением клеток размер эмбриона удваивается.

Во время внутриутробного периода этап экспоненциального роста эмбриона, к счастью, относительно недолог. Если бы зародыш продолжал расти с постоянной экспоненциальной скоростью в течение всей беременности, то 840 синхронных делений клеток породили бы супермладенца, состоящего примерно из 10253 клеток. Для сравнения: если бы каждый атом во Вселенной сам был бы копией нашей Вселенной, то общее количество атомов во всех этих вселенных было бы примерно эквивалентно количеству клеток супермладенца. Разумеется, по мере развития эмбриона деление его клеток замедляется. В реальности количество клеток в среднем новорожденном составляет относительно скромное число – примерно два триллиона. Такой объем достигается меньше чем за 41 этап синхронного деления.

Быстрый – в геометрической прогрессии – рост количества клеток необходим для создания новой жизни. Однако именно удивительная и ужасающая сила экспоненциального роста побудила физика-ядерщика Джулиуса Роберта Оппенгеймера провозгласить: «Теперь я Смерть, разрушитель миров». Этот рост был ростом не клеток и даже не отдельных организмов, но энергии, получаемой в результате расщепления атомных ядер.

Во время Второй мировой войны Оппенгеймер возглавлял лабораторию в Лос-Аламосе, где базировался «Проект Манхэттен» – программа разработки атомной бомбы. Возможность разделения ядра (крепко связанных протонов и нейтронов) тяжелого атома на более мелкие составляющие обнаружили немецкие химики в 1938 году. Этот процесс назвали ядерным делением по аналогии с бинарным делением, или расщеплением, одной живой клетки на две – совсем как в развивающемся эмбрионе. Было обнаружено, что деление происходит либо естественным путем – как радиоактивный распад нестабильных химических изотопов, либо искусственно индуцируется бомбардировкой ядра атома субатомными частицами в процессе, получившем название «ядерная реакция». В любом случае расщепление одного ядра на два более мелких, которые называются продуктами деления, сопровождается выделением большого количества энергии в виде электромагнитного излучения, а также кинетической энергии движения продуктов деления. Быстро выяснилось, что движущиеся продукты деления, образующиеся в результате первой ядерной реакции, можно использовать для воздействия на следующие ядра, расщепления еще большего количества атомов и высвобождения еще большего количества энергии – возникает цепная ядерная реакция. Если каждое ядерное деление производит в среднем более одного продукта, который можно использовать для расщепления последующих атомов, то теоретически каждое деление может привести к множеству других событий деления. Если этот процесс продолжается, количество реакций растет по экспоненте, высвобождая беспрецедентное количество энергии. При наличии материала, способного поддерживать неконтролируемую цепную ядерную реакцию, экспоненциальное увеличение энергии, высвобождаемой почти мгновенно, позволило бы сделать такой расщепляющийся материал основой для оружия невиданной мощи.

В апреле 1939 года, накануне начала войны во всей Европе, французский физик Фредерик Жолио-Кюри (зять Мари и Пьера Кюри, а также лауреат Нобелевской премии в соавторстве с женой) сделал важнейшее открытие. Он опубликовал в журнале Nature доказательства, что при делении, вызванном одним нейтроном, атомы изотопа урана U-235 выбрасывали в среднем 3,5 (позже это количестве пересчитали до 2,5) нейтрона высокой энергии [9] . Это был именно тот материал, который требовался для управления лавинообразной цепочкой ядерных реакций. «Гонка за бомбой» стартовала.

Одновременно с американцами свой проект ядерной бомбы разрабатывали и нацисты. В нем принимали участие ведущие немецкие физики во главе с нобелевским лауреатом Вернером Гейзенбергом. Оппенгеймер понимал, что ему в Лос-Аламосе придется непросто. Его главной задачей было обеспечить развивающуюся по экспоненте цепную ядерную реакцию, позволяющую практически мгновенно высвободить огромное количество энергии (что и требовалось от ядерной бомбы). Для получения такой самоподдерживающейся и достаточно быстрой цепной реакции ему нужно было добиться, чтобы необходимое количество нейтронов, испускаемых при расщеплении атомов изотопа урана-235, поглощалось ядрами других атомов урана-235, что, в свою очередь, привело бы уже к их расщеплению. Он обнаружил, что в природном уране слишком много испускаемых нейтронов поглощается атомами U-238 (другой значимый изотоп, составляющий 99,3 % природного урана) [10] , а это означает, что любая цепная реакция не растет, а, наоборот, затухает по экспоненте. Следовательно, для получения цепной реакции Оппенгеймеру необходимо было получить исключительно чистый U-235, то есть обогатить урановую руду, удалив из нее как можно больше урана-238.