Чтение онлайн

Истинное же сострадание не должно быть предвзятым. Если чувство близости и заботы возникает в вас, только потому что какой-то человек, животное или предмет представляется приятным вам лично, тогда это предвзятое сострадание. В конечном итоге, его центром являетесь вы сами.

Во втором случае чувство заботы возникает в вас на основе понимания того, что другие тоже обладают правом преодолеть страдания и достичь удовлетворения или счастья, вне зависимости от того, как они относятся к вам. Пусть даже они – ваши враги. Вы называете человека врагом, потому что он вредит вам. Если же говорить о его собственных правах, то и у него есть право преодолеть страдания.

Понимая это, взрастите в себе подлинное чувство заботы, подлинное чувство сострадания, которое является непредвзятым. Если вы внимательно рассмотрите его, то заметите, что в этом сострадании, которое основано на простом признании того факта, что другие также стремятся к счастью и преодолению страданий, а также от природы присущего им права на достижение этих целей, в этой эмоции (учитывая, что в ней нет никакой ссылки на «я») нет места преувеличению ментальных проекций. Ведь оно основано на признании основополагающей истины, описывающей природу другого существа. Такое сострадание является истинным.

Это подлинное сострадание, возможно, более ощутимо в наши юные годы. Конечно, оно может носить ограниченный характер, но всё же во младенчестве и детстве мы не склонны проводить различий между людьми на основе того, связаны они с нами или нет, близки нам или нет. Наша реакция на других людей в большей степени основана на врожденном сопереживании другим.

Это чувство любви, сопереживания мы можем развить, перенести на большее число людей посредством логического размышления, посредством тренировки ума. Это особенно актуально сегодня, когда научные изыскания наглядно демонстрируют, что сострадание приносит внутреннюю силу.

Одно из интересных научных открытий связано с изучением намеренного развития сострадания. Оно показывает, что та часть мозга, которая наиболее сильно активируется при развитии сострадания, тесно связана с той частью мозга, которая отвечает за моторную активность и приводит нас в движение. Услышав об этом новом открытии, я подумал, что в нем есть доля истины, ведь когда мы развиваем подлинное сострадание и сочувствие к другим, мы естественным образом преисполняемся мужеством и силой. Когда в вас проявляется эта сила и мужество, в вас усиливается инстинктивное желание протянуть руку другим, помочь им.

Это автоматически снижает уровень страха и рождает уверенность в своих силах, что и дарит нам мир в душе. Более спокойное состояние ума благоприятно сказывается на здоровье. Поэтому практика развития сострадания действительно полезна для человека. В семье, где глава семьи начинает проявлять больше сострадания, это тотчас же позитивно сказывается на всех остальных ее членах. Постепенно они также начинают проявлять схожее поведение или отношение к жизни. Так мы распространяем сострадательный настрой внутри сообщества. Но, конечно, это требует времени. На мой взгляд, в современной системе образования мы уделяем слишком много внимания развитию мозга и недостаточно - прививанию внутренних ценностей. Нам нужно проводить больше исследовательской работы в этой связи. Ведь пропаганда внутренних ценностей осуществляется не посредством молитвы или религиозной веры, но на основе здравого смысла и образования, опирающегося на научные открытия.

Когда позитивные эмоции возрастают, негативные естественным образом снижаются. Таков путь внутреннего разоружения.

Теперь о «внешнем разоружении». Здесь нам нужно подумать о росте объемов вооружения и, прежде всего, ядерного. В прошлом, во времена холодной войны, когда еще существовал Советский Союз и Восточный блок, мне несколько раз доводилось бывать восточной границе, со стороны Восточной Германии. Я помню, по ночам люди испытывали страх: если что-то пойдет не так, противоположная сторона может применить ядерное оружие.

Я также бывал в Японии, в Хиросиме и Нагасаки, где была применена атомная бомба. В то время еще были в живых пожилые японцы, которые пострадали от ядерного оружия, а в местном музее была выставлена пачка иголок, которые расплавились прямо в упаковке. Видя все это, я глубоко осознал, как ужасно ядерное оружие. Но оно по-прежнему существует.

По счастью, в мир уже приступил к серьезному обсуждению возможности сокращения вооружений. Это отрадно. Но нам еще предстоит поставить вопрос об их полном запрещении. И делать это нужно постепенно: сперва запретить ядерное оружие, затем химические и биологические виды вооружений. Есть люди, в особенности ученые, которые активно обсуждают эту тему. Мне кажется, это замечательно.

Мы будем действовать постепенно, и, в конце концов, освободим наш мир не только от ядерного оружия, но и военной мощи в целом. Вот, что я понимаю под «внешним разоружением». Лауреаты Нобелевских премий выступили с совместной инициативой, направленной на введение запрета на коммерческие операции с вооружением. Мне кажется, это прекрасно. Действуя так, мы сможем создать подлинный мир в семье, затем распространить его на сообщество людей, а затем – на все человечество в целом. Когда общество станет более сострадательным и более мирным, тогда с каждым новым поколением люди естественным образом будут становиться мягче и миролюбивее.

Политики, бизнес-элита, лидеры, которых порождает общество, где слишком много конкуренции, слишком много зависти, слишком много гнева, слишком много стресса, естественно будут людьми, лишенными покоя. Поэтому неверно было бы винить во всем отдельно взятых лидеров. Чего-то не хватает нашему обществу в целом. Каждый отдельно взятый человек должен прилагать усилия, только в этом случае есть надежда на перемены. Таковы мои мысли. Куда бы я ни поехал, я всегда озвучиваю их, и я хотел поделиться ими и сегодня в столице самой влиятельной страны мира. Я надеюсь, что по меньшей мере кто-то из вас согласен со мной, и эти люди внесут свой посильный вклад.

Спасибо!

Перевод Юлии Жиронкиной

Наука всегда восхищала меня. Еще ребенком в Тибете я испытывал неистребимое желание разобраться в устройстве вещей. Когда мне попадалась игрушка, я играл в нее какое-то время, а затем разбирал ее по частям, чтобы понять, как она устроена. Когда я стал старше, то подошел с той же пытливостью к кинопроектору и антикварному автомобилю.

Одно время меня особенно занимал старый телескоп, с помощью которого я постигал небеса. Как-то ночью, глядя на луну, я вдруг осознал, что на ее поверхности есть тени. Я тотчас же заставил двух своих старших наставников посмотреть в телескоп, потому как это противоречило древней версии космологии, которой меня учили. В соответствие с ней, луна была небесным телом, излучающим собственный свет.

Мой же телескоп показывал, что луна – всего лишь голая каменистая поверхность, усеянная кратерами. Если бы автор того трактата IV века писал его сегодня, он бы, несомненно, иначе изложил главу о космологии.