Чтение онлайн

Сегодня вопрос взаимодействия науки с более широкими слоями общества уже не является предметом, обсуждаемым исключительно в академических кругах. Он должен стать насущным вопросом для всех тех, кто озабочен судьбой человечества. Поэтому я считаю, что диалог между нейробиологами и обществом может принести огромную пользу - он углубляет наше понимание того, что означает быть человеком, и помогает лучше осознать ответственность за мир живой природы, который мы населяем наравне с другими живыми существами. Мне приятно отметить, что более широкое взаимодействие науки и общества выражается, в частности, в растущем интересе некоторых ученых нейробиологов к углубленному ознакомлению с дисциплинами буддистского созерцания.

Мой собственный интерес к науке сперва был не более чем любознательностью маленького непоседливого мальчика, подрастающего в Тибете. Однако постепенно я осознал колоссальную важность науки и технологий для понимания открывающегося мне современного мира. Я не только стремился к постижению определенных научных идей, но также прилагал попытки к понимаю более широких последствий новых достижений в области человеческих познаний и технологических возможностей, которые открывает наука. На протяжении долгих лет меня особенно интересовали такие области научных изысканий, как субатомная физика, космология, биология и психология.

Своими скромными познаниями в этих областях я обязан Карлу фон Вайцзеккеру и покойному Дэвиду Бому, которые столь щедро уделяли мне время, и которых я считаю своими учителями в квантовой механике. А в области биологии и, в особенности нейробиологии, - покойному Роберту Ливингстону и Франциско Вареле. Я также признателен тем многочисленным выдающимся ученым, с которыми мне выпала честь вести беседы под эгидой Института ума и жизни, который в 1987 году стал инициатором проведения конференций по проблемам ума и жизни в моей резиденции в Дхарамсале в Индии. Этот диалог продолжается уже многие годы, а последняя конференция в рамках Института ума и жизни только что завершилась на этой неделе здесь, в Вашингтоне.

Некоторые наверняка недоумевают: «С чего бы буддистскому монаху проявлять такой глубокий интерес к науке? Какая может быть связь между буддизмом, древнеиндийской философской и духовной традицией, и современной наукой? Какую пользу может извлечь для себя такая наука, как нейробиология, из диалога с традицией буддистского созерцания?»

Конечно, у традиции буддистского созерцания и современной науки разные исторические, интеллектуальные и культурные корни. Однако, я уверен, что в основе своей они имеют много общего, особенно в том, что касается базовых философских воззрений и методологии. На философском уровне и буддизм, и современная наука едины в своих глубоких сомнениях в отношении любых понятий, связанных с абсолютом, будь то концепция трансцендентного существа, вечности или такие неизменные принципы, как душа или основополагающий субстрат реальности.

И буддизм, и наука предпочитают объяснять эволюцию и возникновение космоса и жизни в терминах сложных взаимосвязей, действующих в рамках естественных законов причинно-следственной зависимости. С методологической точки зрения, обе традиции придают особое значение эмпиризму. Например, в традиции буддистского исследования из трех источников знания (опыт, логика и авторитетные источники) самую важную роль играют доказательства, полученные на опыте. Далее следует логика и лишь потом - авторитетные источники. Это означает, что в исследовании реальности, с буддистской точки зрения, по крайней мере, в принципе, эмпирические данные должны возобладать над авторитетом священных текстов независимо от того, сколь глубокое почтение мы питаем к тому или иному письменному источнику.

Даже когда знание достигнуто посредством логического анализа или умозаключений, его адекватность, в конечном итоге, должна быть подтверждена фактами, полученными экспериментальным путем. Исходя из этих методологических принципов, я часто указывал своим коллегам буддистам, что эмпирически подтвержденные открытия современной космологии и астрономии должны заставить нас изменить, а иногда и вовсе отвергнуть многие аспекты традиционной космологии в том виде, в каком они изложены в старинных буддистских текстах.

Поскольку главной движущей силой, лежащей в основе буддийского исследования действительности, является основополагающее стремление к освобождению от страданий и улучшению положения человека, главным направлением традиции буддийского исследования становится изучение человеческого ума и его различных функций. Мы исходим из предпосылки, что более глубокое постижение человеческой психики поможет нам найти методы трансформации наших мыслей, эмоций и стоящих за ними глубинных наклонностей для того, чтобы достичь более цельного и удовлетворяющего нас способа существования.

Именно в этом контексте буддистской традицией была разработана подробнейшая классификация ментальных состояний, а также техник созерцания для совершенствования определенных качеств ума. Таким образом, подлинный обмен накопленными знаниями и опытом между буддизмом и современной наукой по широкому кругу вопросов в области человеческого сознания (от процесса познания и эмоций до понимания присущей человеческому мозгу способности к трансформации) может оказаться не только чрезвычайно интересным, но и потенциально полезным.

По собственному опыту могу сказать, что мои знания в таких областях, как природа и роль позитивных и негативных эмоций, внимание, воображение и пластичность мозга значительно обогатились в процессе бесед с нейробиологами и психологами. Наглядно доказанное нейробиологами и медиками влияние простого физического прикосновения на увеличение размера мозга младенца в первые недели жизни неопровержимо свидетельствует о тончайшей взаимосвязи между состраданием и переживанием счастья.

Буддизм уже очень давно отстаивает положение о том, что в человеческом мозге заложен колоссальный потенциал к трансформации. С этой целью в буддистской традиции разработан большой набор методов созерцания или медитативных практик, направленных, прежде всего, на достижение двух основных результатов – взращивания сострадания в сердце и глубокого проникновения в природу вещей, что также называют союзом сострадания и мудрости. В основе этих медитативных практик лежат два ключевых приема – совершенствование внимания и его продолжительное применение, с одной стороны, и управление эмоциями и их трансформация, с другой.

Мне кажется, что в обоих случаях существует возможность для научного сотрудничества между традицией буддистского созерцания и нейробиологией. Например, современная нейробиология значительно продвинулась в понимании механизмов функционирования мозга, которые связаны как с вниманием, так и с эмоциями. Традиция буддистского созерцания, учитывая ее давний интерес к практикам тренировки ума, выработала практические методы совершенствования внимания и трансформации эмоций.

Следовательно, сотрудничество между нейробиологами и традицией буддистского созерцания делает возможным изучение влияния целенаправленной мозговой активности на мозговые циклы, которые, как было доказано, оказывают существенное влияние на определенные ментальные процессы. Как минимум, подобный междисциплинарный обмен поможет поднять важные вопросы во многих ключевых областях. Например, вопрос – обладает ли человек фиксированной способностью регулировать свои эмоции и внимание, или же, как утверждает буддистская традиция, способность регулировать эти процессы поддается значительным изменениям приблизительно в той же степени, в какой могут меняться поведенческие системы или системы мозга, связанные с данными функциями?

Есть область, в которой традиция буддистского созерцания может внести важный вклад – это разработанные в ней практические методы развития сострадания. Что касается тренировки ума для повышения внимания и регулирования эмоций, то здесь также важно поставить вопрос, зависит ли эффективность конкретных методов от фактора времени, с тем, чтобы приспособить новые методы к потребностям возраста, здоровья и другим переменным факторам.

Однако здесь нужна осторожность. Когда в междисциплинарном диалоге встречаются две радикально отличные научные традиции, такие как буддизм и нейробиология, это неизбежно влечет за собой проблемы, которые обычно возникают при обменах, выходящих за пределы культурных и междисциплинарных границ. Например, если мы говорим о «науке медитации», мы должны очень точно понимать, что подразумевается под этим понятием. В моем представлении ученым важно четко понимать различные значения, которые несет такой важный термин, как медитация, в традиционном контексте.