Чтение онлайн

— Считай, что тебе удалось. Ты это хотел услышать? — брызгая слюной, прорычал Эдвард. — А теперь убей меня или отпусти!

— Само собой, я сделаю первое, — тихим голосом сказал Юмаши, и глаза Эдварда расширились от неподдельного ужаса. — Все произойдет очень быстро, полагаю, казнь причинит тебе гораздо меньше боли, чем наша с тобой маленькая потасовка.

— Нет, подожди…

— Да, в чем дело? — спросил Юмаши, посматривая на дверь, которая прогибалась под ударами рвущихся снаружи бойцов Эдварда.

— Я… мне… у меня… я еще столько должен сделать, — заикаясь, бормотал Эдвард.

— Ты должен умереть, чтобы жили другие, — невозмутимым тоном объявил Юмаши.

— Я не хочу умирать от руки ПАЦИФИСТА! — задыхаясь от ненависти, взревел Эдвард.

— Я не твой убийца, Эдвард, — Юмаши грустно качнул головой. — Помнишь, однажды я сказал тебе: необузданные амбиции ведут к саморазрушению.

— О-о, — простонал Эдвард, — у меня от твоих нравоучений голова раскалывается.

— Ну что же, в таком случае я избавлю тебя от страданий, — вздохнул Юмаши. — Но сначала я хотел бы извиниться. Мне никогда не нравилось лишать человека жизни, и твоя жизнь не исключение.

Юмаши снял ногу с груди Эдварда, рывком поднял его с пола, поставил на колени, надавив ладонью на стриженый затылок, и заставил его склонить голову.

— Ты знаешь, существуют другие способы, чтобы вылечить головную боль, — сквозь зубы процедил Эдвард и зажмурился, ожидая неизбежного.

— Если же рука твоя или нога твоя соблазняет тебя… — Юмаши поднял меч.

— Отсеки их [1] , — выдохнул Эдвард.

Юмаши быстрым движением опустил меч на шею Эдварда, перерубив ему позвонки. Голова покатилась на пол, кровь мощной струей хлынула из раны, заливая мокрую от дождя одежду Юмаши. Он стоял над обезглавленным телом своего ученика, пытаясь осознать произошедшее, — только что он отнял человеческую жизнь. Убийство всегда было противно его натуре, и все же он убил. Вода стекала с одежды Юмаши и, смешиваясь с кровью Эдварда, расползалась возле его ног темной лужей. Бешеные удары в дверь заставили Юмаши очнуться.

«Ты, наверное, не хотел бы, чтобы они видели тебя таким», — вполголоса пробормотал Юмаши, сдернул висевший на окне кусок холстины и накрыл им тело Эдварда. Потом огляделся по сторонам и заметил на одной из полок забытую бунтовщиками канистру с бензином. Он быстро схватил ее и вылил все содержимое на тело Эдварда.

Достав из кармана зажигалку, Юмаши в безмолвной скорби склонил голову и произнес одно единственное слово: «Прощай», — затем щелкнул зажигалкой и бросил ее. Пламя начало быстро пожирать пропитанную бензином ткань. Юмаши отвернулся, стараясь убедить себя, что поступил правильно, хотя прекрасно понимал, что сомневаться уже слишком поздно. Сейчас он хотел лишь одного — сохранить как можно больше жизней. Он собрался с силами, чтобы сделать еще одну, не менее важную вещь.

Юмаши подошел к двери и рывком распахнул ее: перед ним стояла кучка перепуганных детей–полицейских. Некоторые вытягивали шеи, пытаясь заглянуть вглубь помещения; вероятно, им было очень интересно узнать, что это там горит и куда подевался их храбрый начальник. Однако большинство просто молча смотрели на странного незнакомца в мокрой от дождя и крови одежде.

— Эдвард мертв, — устало произнес Юмаши. — Вам больше нет необходимости оставаться в лагере. Вы можете вернуться домой, или присоединиться к бунтовщикам, или продолжать сражение и погибнуть. Но я уверен: если вы сейчас выйдете с поднятыми руками к бунтовщикам, они с распростертыми объятиями примут вас в свою компанию. Если вы вернетесь к родителям, вам, вероятно, удастся отсидеться дома, пока война не закончится. Но, в любом случае, на сегодня с вас достаточно — хватит одним детям убивать других детей.

Малолетние полицейские продолжали молча смотреть на Юмаши, однако ни один из них не схватился за оружие. Юмаши не ожидал, что кому–то из них взбредет в голову начать пальбу, но в глубине души он все же почувствовал облегчение.

— Идите, — приказал он, на этот раз в голосе его слышалось нетерпение. — А ну–ка, вон отсюда!

Мальчишки наконец пришли в себя и бросились врассыпную. Небольшая кучка перепуганных детей, столпившихся у дверей склада, начала рассеиваться. Полчаса спустя они благополучно покинули пристань, оставив позади полыхающий склад, который превратился в погребальный костер для их предводителя. Яркие языки пламени упрямо рвались в ночное небо, бросая вызов проливному дождю; ливень не мог потушить огонь, лишь изредка над крышей склада поднимался столб сероватого дыма, затем огонь вспыхивал с новой силой.

Вскоре большинство детей, принявших участие в ночном сражении возле старого склада, позабудут талантливого мальчика, погребенного среди почерневших руин. Но только не Юмаши. Для него ошибка под названием Эдвард навсегда останется призраком, который будет преследовать его до конца жизни. Однако в тот момент, когда Юмаши принял меч из рук Зейда, он принял это как неизбежный факт. Теперь, когда он выполнил свою страшную миссию, он вернется в свой тихий район, к своему столу и сделает себе стакан лимонада, в котором ощущается горечь цедры.

Он выпьет лимонад залпом и, стоя посреди улицы, под проливным дождем, в полной темноте и одиночестве, заплачет — впервые за многие годы.

Убийство всегда было противно его натуре. Так было и так будет, и с этим ничего не поделаешь.

На следующее утро после сражения на старой пристани по лагерю бунтовщиков поползли самые невероятные слухи. Никому не верилось, что все случившееся произошло на самом деле: их главный враг, из–за которого они потеряли стольких товарищей, вдруг исчез, просто растворился в огне, словно его и не было вовсе. Каким образом возник этот странный пожар, оставалось загадкой, неподдающейся логическому объяснению, поэтому обитатели лагеря выдвигали массу самых противоречивых версий, некоторые из них выглядели почти мистически. Бунтовщики, принимавшие участие в сражении, рассказывали поразительную историю о том, как склад, где находился штаб Детской Полиции, внезапно загорелся, Эдвард погиб, а его бойцы, лишившись командира, побросали оружие и разбежалась кто куда. Версии становились все более фантастическими, вплоть до предположения, что само провидение обрушило на голову Эдвард кару небесную, поразив его адским огнем. Неважно, какие предположения выдвигали бунтовщики, но вопрос о том, что же произошло на самом деле, так и остался без ответа и еще долго будоражил обитателей лагеря.

— Как ты это сделал? — был первый вопрос, который задал Тэк, едва переступив порог цветочного магазина.

Поскольку Тэк возглавлял отряд, сражавшийся возле пристани, остальные бунтовщики задавали ему этот же вопрос, ответа на который у него, естественно, не было. Накануне Тэк вернулся в лагерь совершенно измотанным и сразу же отправился спать, но утром проснулся отдохнувшим и полным сил — таким бодрым Тэк не чувствовал себя уже давно.

— Что? — переспросил Зейд, отрываясь от разложенных на столе бумаг. — Что я сделал?

— Устроил пожар на складе. Разогнал Детскую Полицию. Убил Эдварда, — Тэк аккуратно загибал пальцы на руке, перечисляя подвиги Зейда.

— Тэйкан, ничего такого я не делал, — усмехнулся Зейд.

— Ты хочешь сказать, что пожар начался сам собой? — спросил Тэк таким тоном, словно уличил Зейда во лжи.

— Наверное, кто–то из пацанов Эдварда случайно поджег склад, — Зейд зевнул и потянулся.

— Ты же сам сказал: сегодня ночью Эдвард умрет, — напомнил Тэк. — Ты знал, что это произойдет.

— Ну, считай, что я просто угадал, — Зейд развел руками. — Как бы там ни было, сейчас наступил именно тот момент, которого мы так долго ждали. Эдвард больше не стоит у нас на пути, педагоги деморализованы; они лишились одновременно и своего главного военного советника, и Детской Полиции, а наши ребята, напротив, находятся на подъеме. Бунтовщики как никогда готовы к решающему сражению.

— Мы собираемся начать ту крупную операцию, о которой ты говорил? — серьезно спросил Тэк; энтузиазм Зейда заставил его забыть обо всех остальных вопросах. — Сегодня?