Чтение онлайн

Через пару секунд поезд начал сбавлять ход и выкатился на ярко освещенную станцию. Как только двери открылись, Тэк выскочил на платформу и бросился к соседнему вагону. Однако Зейд не стал дожидаться противника: он тоже выпрыгнул на платформу и помчался навстречу Тэку. В этот момент двери захлопнулись, поезд протяжно свистнул и тронулся с места. Станция опустела, если не считать двоих бунтовщиков, которые ожесточенно сражались посредине платформы.

Пока Зейд и Тэк кололи, рубили, наступали и оборонялись, до них начали доноситься какие–то странные звуки, словно на поверхности началось извержение вулкана. Тэк мог поклясться, что слышал взрывы, стрельбу, безумные вопли и еще какой–то странный звук, похожий на рев бушующего пламени. Он вспомнил зловещую фразу, произнесенную мужчиной, который прижимал к себе маленькую дочку. Тэка охватило нехорошее предчувствие, по спине пробежал холодок. Внезапно ему стало страшно. Он отскочил назад, уклоняясь от очередного выпада Зейда, затем развернулся и побежал.

Тэк добежал до лестницы и помчался наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Он слышал, что сзади его нагоняет Зейд, но сейчас Тэку было не до этого. Он перепрыгнул через закрытый турникет и помчался по второй лестнице, которая вела на поверхность. Чем выше поднимался Тэк, тем громче становились пугающие звуки. Выскочив на темную улицу, Тэк замер, с ужасом оглядываясь по сторонам. На часть города, примыкавшую к башне, бунтовщики не напали, там было более–менее спокойно, но этот район подвергся массированной атаке армии Зейда, и Тэк подумал, что определение «сумасшедший дом» лучше всего подходит для того, чтобы описать представшее их глазам зрелище.

Непроглядную темноту ночи освещали сотни мерцающих огней — разбитые, перевернутые машины валялись на мостовых и тротуарах, фары некоторых автомобилей горели тусклым светом, фонари освещали улицы, никому не нужные светофоры исправно работали. Черные остовы некогда величественных небоскребов полыхали, словно гигантские факелы, дым густым облаком поднимался к ночному небу. То и дело раздавались выстрелы, на фоне горящих домов мелькали темные силуэты, люди бежали, стреляли, дрались и как подкошенные падали на землю. Запах горелой плоти витал в воздухе, напоминая Тэку о том кошмаре, через который однажды ему уже довелось пройти. Он был рад, что темнота скрывала все те ужасные картины, которые, как он знал, откроются при свете дня потрясенному взгляду уцелевших жителей Города, устроивших эту кровавую бойню. Душераздирающие вопли разрывали тишину ночи, кричали дети и взрослые — пули и огонь не щадили ни молодых, ни старых.

Тэк стоял, остолбенев от ужаса, не в силах оторвать взгляд от этой кошмарной картины, и скорее почувствовал, чем услышал, что к нему подошел Зейд и остановился рядом. Он больше не делал попыток напасть на своего адъютанта, напротив, казалось, Зейд был потрясен даже больше, чем Тэк. Оба мальчика с ужасом смотрели на пылающий Город — так вот каким оказался финал того великого дня, о котором и тот и другой так долго мечтали. Тэк медленно обернулся и взглянул на Зейда.

— Ты этого хотел? — безжизненным голосом спросил Тэк; его слова заглушал рев огня и крики людей.

Зейд не ответил, но в отблесках пламени Тэк ясно видел его лицо, искаженное гримасой боли и ужаса. За этими переживаниями скрывалось еще одно чувство, которое словно кровожадное чудовище разъедало предводителя бунтовщиков изнутри, — чувство вины.

Зейд молчал. Тэк отвернулся и снова уставился на пылающий Город. Неожиданно его внимание привлекло странное темное пятно: вдалеке Тэк увидел обширное пространство, которое, по какой–то невероятной случайности, не было затронуто царившим вокруг безумием. В этом пространстве не было ни ярких огней, ни горделиво уходящих ввысь небоскребов, там не плясали жадные языки пламени, и оттуда не доносились душераздирающие вопли. Бледно–желтые огни фонарей, совсем не похожие на те, что освещали центральные улицы, мягко светились в ночной мгле; казалось, эти огни зовут к себе, обещая мир и покой. Тэк пригляделся повнимательнее и неожиданно понял, что в свете фонарей проступают зеленые кроны деревьев. Тэк вздрогнул, словно очнулся от внезапного толчка.

Деревья. Значит, там находится парк, и, судя по размерам, это был не обычный городской парк, — перед Тэком раскинулся Центральный парк, следовательно, они с Зейдом находятся… в Двадцатом районе.

По крайней мере, перед ними было то, что осталось от Двадцатого района.

В лучшие времена, и особенно днем, широкая улица, где сейчас стояли Тэк и Зейд, была забита машинами, автомобили то и дело раздраженно сигналили — торопившиеся по делам жители Города подгоняли друг друга. Единственными людьми в форме, появлявшимися на этой улице, были дети, которые по утрам шли в школу, а вечером возвращались домой, да еще невооруженные полицейские, которые занимались самым что ни на есть мирным делом: регулировали движение в часы пик. В стеклах небоскребов отражались бегущие по небу облака, так что казалось, будто сами небоскребы парят в вышине. Изумрудная зелень парка переливалась под лучами яркого солнца, приходившие в парк люди не искали здесь ничего, кроме покоя и отдыха.

Тэк помнил, каким был когда–то его Двадцатый район, и теперь, глядя на царивший вокруг хаос, чувствовал, что сердце наполняется горечью и отчаянием, на которые, как считал сам Тэк, он уже не был способен. Ему хотелось упасть на колени и разрыдаться, глядя в бездонное черное небо, с которого равнодушно взирала на мир красноватая луна. Тэк услышал, как рядом шевельнулся Зейд. Отчаяние сменилось ненавистью и гневом, Тэк обернулся к предводителю бунтовщиков:

— Ты. Ты сделал это!

— Да, Тэк, — покорно согласился Зейд. — Это сделал я.

— Зачем?

— Я не ожидал, что все так получится, — тихо сказал Зейд. — Но в любом случае, я думаю, что сегодня утром, когда встанет солнце, все поймут, что педагоги больше не контролируют Город, и нам, бунтовщикам, останется только взять власть в свои руки.

— И это все, что тебя волнует? — фыркнул Тэк. — Да если так пойдет дальше, то к утру от Города ничего не останется.

— Я обыкновенный человек и тоже могу ошибаться, — сказал Зейд.

— Ты руководишь бунтовщиками, и ты должен знать, что со всем этим делать! — выкрикнул Тэк, но его голос потонул в новой волне взрывов и пронзительных криков.

— Я понятия не имею, что это такое — быть руководителем. А ты знаешь, Тэк? — неожиданно Зейд рассердился. — Ты полагаешь, мне достаточно просто взмахнуть рукой, и все станет так, как я захочу?

— Нет, но именно ты и никто другой просто взмахнул рукой и послал людей на смерть, чтобы они убивали друг друга, разрушая при этом то, что каждый из них пытался сохранить! — Тэк в гневе вскинул кулаки.

— А ты мог бы распорядиться ситуацией лучше меня? — с вызовом спросил Зейд.

— Возможно, и смог бы! — заорал Тэк. — А ты все испортил, ты просто жалкий неудачник!

Зейд без предупреждения выхватил из ножен меч и бросился на Тэка. Тот быстро отскочил в сторону, его лицо превратилось в гримасу ненависти.

— Возможно, ты и прав, возможно, я не гожусь на роль лидера, — безжизненным голосом произнес Зейд, делая выпад. — Эта мысль не раз приходила мне в голову. Честно говоря, Тэк, — Зейд взмахнул мечом, целясь в голову, — я ужасно устал… — не дав Тэку опомниться, он снова взмахнул мечом, — …у меня такое ощущение, что дело, которым я занимаюсь, по капле высасывает из меня жизнь… — признался Зейд.

Тэк, уклоняясь от удара, нырнул под его меч.

— …если хочешь знать, руководство бунтовщиками — тяжелая ноша…

Тэк ловким и точным ударом парировал очередной выпад предводителя бунтовщиков.

— …если ты можешь справиться лучше меня…

Тэк постепенно отступал вглубь улицы.

— …тогда приди и сними с меня этот груз! — срывающимся голосом выкрикнул Зейд.

Зейд с таким остервенением размахивал мечом, что Тэк, уже не помышляя об ответных выпадах, просто отступал. Очередной бросок Зейда — и пуговица на кителе Тэка отлетела в сторону, словно ее срезали бритвой. Зейд снова и снова кидался на Тэка, лишь раз Тэк попробовал отразить выпад Зейда, но тот с такой силой ударил по его мечу, что у Тэка заломило руку. Никогда прежде он не видел Зейда в таком состоянии: предводитель бунтовщиков был похож на дикого зверя, отблески далекого зарева освещали его лицо, длинные волосы, обычно забранные в хвост, разметались по плечам, ноздри раздувались, глаза горели безумным огнем. Но хотя Зейд наносил удары с невероятной силой, в его движениях не было прежней точности и изящества; теперь он был похож на тяжелый танк, который идет напролом, разрушая все, что попадается ему на пути.