Чтение онлайн

Их слова звучали неискренне, особенно когда все Арвизо, как один, показали что они совершенно не договаривались между собой по поводу того, что говорить о Майкле Джексоне и этом деле. Более того, когда каждый из Арвизо настойчиво твердил, что видео-опровержение – сплошная ложь, Джанет Арвизо пошла дальше – она стала отнекиваться, что Майкл делал что-либо для спасения её сына. В своих показаниях она сказала присяжным, что она и её дети повторяли за бегущей строкой на экране, и непреклонно заявила, что ни единая благодарность, высказанная Майклу, не была сделана от чистого сердца.

Но если Арвизо и не любили Майкла, они, определённо, не показали этого в фильме-опровержении. Даже и близко. На том видео дети Арвизо казалось, были частью ближнего круга Майкла. Аккуратно одетые и производящие хорошее впечатление, они явно вторили своей матери, играющей первую дудку на той записи. В унисон друг другу, они пели Майклу дифирамбы на все лады. Стар Арвизо, равно как и его мать, брат и сестра, смотрели в камеру и вещали о Джексоне как о родном человеке. Каждый из них уверял, что благодарность их не знает границ, что Майкл не остался равнодушен к ним, что он помог им в самую трудную минуту, когда от них все отвернулись.

Показания Стара Арвизо по поводу демо-записи "программы из Неверленда" ещё крутились в головах у присутствующих в зале. Изучая внимательно его показания, и глядя на ликующего Стара, заводилу группы ребятишек в забегах, играх и обстрелах попкорном, многие были очень удивлены. Мальчик на записи не имел ничего общего с молодым человеком, сидящим перед присяжными. Слова Стара о том, что ему "не было дела" до происходящего на видео, и заявления что его "утомляли" съёмки, Майкл выслушивал, сидя за столом защиты абсолютно неподвижно. В его лице не напрягся ни единый мускул за всё время опроса молодого человека. Он словно застыл на своём месте, наблюдая за тем, как Стар рассказывает свои, говоря откровенно, неправдоподобные истории.

Следующая запись, которая была продемонстрирована присяжным, показывала больного Гэвина и открыла всем Майкла, совсем не похожего на все те образы, которые с ним привыкли ассоциировать. Это был Майкл, который очень неспешно шёл рядом с умирающим ребёнком, и они направлялись к фонтану у озера.

Майкл и Гэвин шли, сложив вместе руки, и нежно обнимая друг друга, и это было так трогательно. Голос Стара за кадром:

– Я ужасно переживаю за брата. Ведь всё, что известно о его болезни, это то, что она быстро прогрессирует и всё такое.

Где-то на заднем плане была слышна песня, которую напевал Майкл: "Улыбайся, даже когда сердце стонет. Улыбайся, даже когда оно разбито". Это была попытка Майкла раздуть в Гэвине огонёк жизни, и мальчик держался храбро, стараясь не выдавать свою грусть. Этот видеоклип производил тяжкое впечатление. Присяжные увидели, что Майкл всеми силами старается поднять дух Гэвина, но мальчик был так тяжело болен, что Майклу большим трудом удавалось вызвать в нём улыбку.

Том Мезеро спрашивал Стара о том, проводил ли Майкл много времени с Гэвином, пытаясь излечить его от болезни, старался ли Майкл помочь мальчику победить рак. Позиция Стара тут же становилась враждебной. Стар не припомнил о том, как Майкл учил Гэвина методу "визуализации желаний" – внушению, с помощью котрого мальчик мог попытаться "поглотить все больные клетки". Пожалуй, Стара злили вопросы Мезеро, ведь ему так хотелось убедить присяжных в том, что Майкла на самом деле не заботило окончательное выздоровление Гэвина.

Продемонстрированный Томом Мезеро вещдок за номером 340, "фильм-опровержение", начинался с показа семьи Арвизо, сидящей попарно: Джанет и Гэвин – в первом ряду, Дэйвеллин и Стар – за ними, на втором ярусе. Джанет и дети переговаривались друг с другом, и это было слышно. На самом деле, в течении некоторого времени они даже не знали, что запись уже идёт, и эта изъятая часть "фильма-опровержения", равно как и вся остальная запись, должна была быть использована в суде.

Неопознанный мужчина призывал к тишине во время съёмки, и Хамид Мослехи, видео-оператор Майкла, сказал семье Арвизо, что хочет, чтобы они чувствовали себя расковано. Он уверил их, что если на какие-то вопросы они не захотят отвечать, или не пожелают обсуждать какие-либо темы, они могут сказать об этом прямо, и больше это затрагивать не будут.

С самого начала записи Джанет приняла на себя "командование парадом", расставляя своих детей, призывая их сидеть прямо, раздавая команды, демонстрируя готовность говорить о болезни Гэвина. Джанет объяснила на камеру, "Эти прекрасные отношения [между Майклом и её сыном] начались из боли и развились в что-то совершенно чудесное".

Гэвин в деталях вспоминал тот момент, когда Майкл позвонил ему в первый раз. Он описал свой шок и потрясение, которые он испытал, услышав голос Майкла в трубке телефона своей бабушки. Они немного поговорили о заболевании Гэвина, и мальчик признался, что когда Майкл впервые упомянул о приглашении в Неверленд, он даже никогда не слышал об этом месте. Гэвин подумал, что это какое-то ранчо для выездов за город, "с лошадьми и прочее". Мальчик делился, как было волнительно собирать вещи в дорогу, как всей семьёй они сели в лимузин и два с половиной часа ехали по самым красивым местам, которые им приходилось видеть. Гэвин охарактеризовал Майкла, как "клёвого". Он рассказал, что когда вся семья прибыла, Майкл что-то жевал, а потом подошёл и обнял каждого. Потом Майкл "быстро ушёл, потому что у него были какие-то дела". Гэвин вспомнил первый вечер, когда они с Майклом "начали тусоваться вместе", и он спросил Майкла, можно ли ему остаться в его комнате. Его брат Стар тоже захотел остаться с Майклом. Мысль переночевать в основном доме с Майклом, а не в гостевом с родителями, была высказана весьма красноречивым тоном.

– Ну, если твои родители не будут возражать, то я не против – ответил Майкл.

Гэвин сказал, что был очень счастлив, когда родители дали разрешение. Гэвин рассказывал о том, как он остался в комнате Майкла, как Майкл складывал кипу одеял, как он и Стар спали на кровати, а Майкл устроился на полу. Гэвин заявил, что когда они с Майклом говорили об этом, Майкл в конце сказал:

– Ладно, если ты меня любишь, ложись на моей кровати.

Гэвин вспоминал, как здорово было спать на огромной, королевских размеров кровати Майкла, и что Майкл со своим другом Френком постелили стопку мягких одеял и легли спать на полу. Это было в ту самую первую ночь Гэвина в Неверленде.

В выражениях Гэвина Майкл был "добрый, любящий, простой человек". Он сказал, что "когда пообщаешься с ним, сразу возникает ощущение, что ты знаешь его уже давно". Гэвин заявил, что он "привязался к Майклу" очень быстро и ощущал от него "доброту и счастье".

Первое впечатление Джанет о Майкле было схожим. Она была впечатлёна знакомством с суперзвездой, а то, как зажглись глаза её сына, трогало её душу.

Джанет сказала, что Майкл был послан в ответ на её молитвы. Джанет клялась: все доктора твердили, что вылечить Гэвина невозможно, что все процедуры носят экспериментальный характер, и что болезнь её сына в тяжёлой и необратимой стадии. Джанет сказала, что Майкл принёс "столь необходимую любовь в очень тяжёлый период её жизни". "Привезите мне его, и мы окутаем его любовью", – однажды сказал Майкл Джанет. Она говорила на камеру, что когда врачи заявили, что у Гэвина нет шансов выжить, "Майкл говорил: я не приму это". Когда врачи сказали, что надежды нет, Майкл говорил: есть.

– Господь несёт свой промысел через людей – говорила Джанет. – И он избрал Майкла, чтобы через него вдохнуть жизнь в Гэвина, меня и двух моих других детей.

Джанет так описывала отцовское участие Майкла: "он делал даже больше, чем мог". Когда Гэвину требовались множественные переливания крови – а у него была очень редкая группа, четвёртая отрицательная,– Майкл всегда удостоверялся, есть ли достаточно крови для трансплантации, словно исполняя отцовский долг. Он даже сам искал доноров, и делал всё, чтобы Гэвин не волновался по поводу будущих переливаний. Джанет сказала, что когда Майкл начал активно помогать их семье, отношения между ними становились крепче. Майкл взял детей "под своё крыло", и её сердце ликовало, потому что когда её дети были с Майклом, они не испытывали нехватку в собственном отце, – говорила Джанет, глядя в камеру.