Чтение онлайн

Па постукивал пальцами по ручке кресла. Так было, когда он раздумывал.

"Я знаю этого коня, - сказал он.
– Интересно, как он его получил? Я предлагал за него индеанке, которую звали Дитя Луны, сто долларов, а когда она отказалась, удвоил ставку, но она сказала, что не отдаст коня, потому что ей подарил его муж. Он поймал его диким специально для нее".

Разговор продолжался, но больше я не слышал, потому что вошла Ма и потребовала, чтобы я шел спать, но разговор мне запомнился. Дитя Луны - мне понравилось имя, и тогда я был романтиком, мне показалось, что это здорово, когда она не продала коня, которого подарил ей муж, хотя для индейца двести долларов - огромная сумма, на нее можно было накупить удивительное множество вещей.

Может, это тот самый хозяин ранчо, у которого был каштановый конь? "Чистые и аккуратные". Ну да, именно такими они и были.

– Тэлон? Если тебе нужна помощь, я помогу. Отвезу тебя к твоей девушке.

Он торопился, я судил об этом по его голосу, но лежал тихо. Было так темно, что я не мог разглядеть, где нахожусь. Место, куда я упал, было внизу, среди обломков скал. Может, это была трещина, может, дыра между огромными валунами. Он или не мог спуститься сюда, или не хотел рисковать, не зная мертв ли я и в каком расположении духа нахожусь.

После долгого молчания я услышал, как он двигается вокруг, что-то бормоча себе под нос, затем его шаги удалились. Но далеко ли?

Вытянув руку, я почувствовал траву, песок, скалы, потом обрыв. Он мог быть высотой в несколько дюймов, а мог быть и в пятьдесят футов. Я лежал спокойно, думая.

Кто я? Чертов дурак! Почему я не ответил старику? Что он мне сделал? Он позаботился о Молли.

Можеь быть, я потерял сознание, может быть, заснул, но когда открыл глаза, было светло. Я мог осмотреться. Наверное, меня разбудил свет, но скорее всего - шестое чувство человека, живущего в диких, нехоженных местах.

Открыв глаза, я что-то услышал - тихий шепот трущейся о камни материи. Кто-то в джинсах или грубой одежде, подкрадывался, подползал, скрываясь между валунами, а я лежал под скальным выступом высотой всего два фута. Лежал там, где едва мог двинуться, да еще с простреленной рукой.

Тот, у кого дружеские намерения, приближался бы по прямой, без уловок, не обращая внимания на звук своих шагов. Ну, а если кто-то хотел убить меня?

Неизвестный приближался сзади. Со мной, должно быть, произошло так: я, наверное, упал между этими скалами, вроде как перевернулся и попал в это углубление под скалой и под козырек скалы, и вот я лежал на спине, окровавленная сторона головы - у открытой части козырька, левая рука с ножом подогнута под тело.

Я хотел двинуть правой рукой, но почувствовал такую боль, что чуть не вскрикнул. Здесь неудача. Тяжелое положение. Нож в руке, но если бы неизвестный остановился сбоку иначал стрелять, я был бы конченным человеком.

Меня прошиб пот. Самое худшее то, что я не мог двигаться. Я даже не знал, смогу ли встать - может быть обе ноги у меня сломаны. Я был в сознании недостаточно долго, чтобы убедиться, что они в порядке, однако ноги болели так же сильно, как и рука.

Кто бы это ни был, он хочет убить меня. Я зажмурил глаза.

Старик не был молодым, но он был жилистым и сильным. Я знал много шестидесятилетних, которые могли дать фору большинству молодых. Мне надо действовать быстро, очень быстро.

По лицу струился пот. Почему бы не постараться выбраться из щели? Потому что у него есть револьвер, и он будет стрелять. У меня тоже был револьвер, но правая рука не слушалась. Положение серьезное. Если я выберусь отсюда...

Должен выбраться. Молли у них. И Молли не будет знать, в какую заварушку попала, пока не станет слишком поздно.

Кругом было тихо. Что случилось? Где он? Ждал ли он там, откуда мог меня увидеть? Возможно наблюдает за мной, стараясь заметить искорку жизни? Видит ли он мое дыхание?

Через узкие щелки прижмуренных глаз я уловил движение. Старик стоял здесь, футах в десяти, наполовину в тени, наполовину на солнце, наблюдая за мной. Я видел только одну его руку. В ней был нож.

Уже лучше, чем револьвер. С ножом я мог потягаться. Однако у меня не было возможности двигаться, маневрировать. Преимущество было на его стороне.

Теперь он стоял ближе, продвигаясь очень медленно. Он двигался легко, как змея. И смотрел за мной. Настороженно. Каждый мускул напряжен.

Конечно, он не догадывался, что его подозреваю. Откуда он мог догадаться?

Теперь он был футах в четырех около моих ног.

– Жив? Ты еще жив, Тэлон? Или как она тебя там называла? Майло? Нам нужна была помощница, Майло. Давно никого не было. Бесс уже надела на нее железки. Бесс это может. Наручники на запястьях, кандалы на ногах, и она еще может работать. Иногда, правда, они становятся упрямыми, но после хорошей порки все быстро проходит.

Он ждал, наблюдая за моей реакцией. Внезапно он поднял руку и собрал с камня немного пыли, и в тот момент, как он ее бросил, я понял, что он попытается сделать. Пыль упала на мое лицо, на закрытые глаза, но я не поморщился.

Он дал мне секунду предупреждения, и я успел настроиться.

– Значит, умер, да? Или близок к этому. Ну, мы сейчас посмотрим.

Пусть он был старым, но двигался он, как кошка. Один быстрый шаг, нож поднят, а я ничего не могу сделать, потому что моя рука зажата под телом.

Я со всей силы ударил его ногой в верхнюю часть бедра. Он отшатнулся и нож прошел мимо.

Мне удалось освободить левую руку с ножом. Он хотел отступить назад, но я повернутым вверх лезвием пропорол ему внутреннюю сторону предплечья. Мой нож был острым, как бритва, и вошел глубоко. Старик вскрикнул и качнулся назад, хватаясь здоровой рукой за револьвер.

Он начал вынимать его. Дуло вышло из кобуры, стало подниматься...

Я бросил нож. Нас разделяло менее семи футов, и я швырнул нож в старика.

К этому времени я выбрался из щели и стоял на ногах. Я бросил нож сильно, с ладони из-под руки, лезвием вправо. Я не жалуюсь на свои силы, и в свое время мне приходилось кидать ножи. Лезвие вошло ему в живот под пряжкой ремня, вошло легко и глубоко, по самую рукоятку. Как в масло.

Удар ножа остановил его. Он опять вскрикнул, почти как ребенок, и уронил револьвер. Он сделал полшага назад, глядя на торчащую из живота рукоятку, будто не мог поверить случившемуся. Наверное, так оно и бывает. Наверное, когда человек много убивает, он начинает верить, что с ним этого произойти не может.