Чтение онлайн

— Живы ли они? — спрашивает самого себя, ощущая присутствие смерти.

Мужчина говорит, но всё пищит и трещит. Стараясь прийти в чувства, Стрелок всматривается в него. С красными глазными яблоками и крупными морщинами на лице, больше походящие на скалистую местность острова Фортуито или Ройла стоит мужчина. Его рот слегка приоткрыт, пересохшие губы с глубокими трещинками. Видны старые жёлтые зубы с черными пятнами в основаниях, где начинаются дёсны. Уголки губ направленны прямиком вниз, зрачки бегают и молят, чтобы внутри никого не оказалось на момент взрыва.

— Внутри! Кто был внутри? — повторяет.

— Олаф, Мираэтта, — медленно произносит пострадавший. Глаза направлены на скопление мусора. В недоумении старается подняться вопреки всему, что на него навалилось. Мужчина отправляется к завалу, крича другим о людях в завале.

— Друзья! — крикнув, вскакивает Майнбласт, впервые оставив свой револьвер в одиночестве на холодном камне, где только пыль и грязь торжествуют со снежком и криками прохожих. По дороге скидывает с себя порванную куртку и ножны, забыв об о всём на свете. На лице проявляются слёзы, которые спускаясь по мутному от шока лицу, оставляют за собой чистый след, смывающий последние остатки человечности. Бросившись к обломкам, судорожно разбирает завал руками и ловит несколько серьёзных заноз и царапин. Окружающие так же поднимают обломки, пытаясь добраться до выживших. Общество объединилось с одной целью — спасение вапоров, подвергавшихся уничтожающей взрывчаткой. Стрелок понимает, что виной этому Садрос и эгаранади, ведь выйти из здания без зарядки ловушки они попросту не могли. Адреналин в теле убийцы зашкаливает, его сила велика, а боль ушла на второй план. Любые раны, образованные в этот момент, не замечаются, мысли теряются в тумане. Единственная цель, которая кличет в голове и звенит подобно часам — это поиск надежды в агонической куче иллюзорных мечтаний.

Вскоре взору показывается рука. Женские пальцы торчат из обломков, кисть лежит так, словно та должна принять кольцо от возлюбленного. В мыслях проскакивает надежда, что их ещё можно спасти, и, убрав очередной материал, видит страшную картину, от которой отскакивает назад.

— Не верю! — горестно кричит во всю улицу Карвер. Лицо направляется на землю, а сам падает на колени, чувствуя будто в сердце вонзился нож. Меж сжатых пальцев в кулак сочится темная, густая кровь, перемешанная с грязью. Напрягаясь, старается освободиться от боли, но его действия приносят больше вреда. Превозмогая всю навалившуюся на него агонию, возвращается, в надежде, что это всё ложь — видение, иллюзия. Вновь обратившись к обломкам, видит оторванную руку Мираэтты.

Люди замирают. Те, кто разбирал завал останавливаются. Некоторые, смотря на Стрелка, теряют не только дар речи, но и блеск в глазах. Молодые девушки, зажмурившись, стараются не видеть эту картину. Все в панических припадках видят в Карвере чудовище, не способное смириться с сущим. Старики, понимающие молодого вояку, подгоняют и заставляют людей помогать. В глазах многих, Майнбласт уже не человек, ведь пережить подобное, да ещё и быть на ногах — невозможно.

Проходит время. Слышится несчастный крик — женский жалобный вой. Неизвестная убегает прочь от места, где проводят раскопки.

— Нашли! — замерев от увиденного, произносит мужчина, — воды! принесите воды! — все чувства теряют окрас. В завале лежат Олаф и Мираэтта. Оба держат глаза открытыми. Лежат в кровавых объятиях, вцепившись друг в друга в страдальческих муках. Зрачки бегают из стороны в сторону.

Кислый страшно изувечен, в лице торчит обломок доски, пробивший щеку, и доходящий почти до уха. Правая конечность изрезана и избита осколками и металлом. Умбон^2 всмятку и торчит прямо из живота. Изо рта бегут потоки стремительно пересыхающей крови. Девушка же угасает в объятиях своего лучшего друга. Майнбласт падает в безмолвии на колени. На лице златовласой красавицы мелькает слабая, увядающая, улыбка.

— Карвер, ты жив, я так рада, — шепчет девушка. Губы её леденеют, оставляя застывшим радостный образ. Бледность охватывает лицо, стремящаяся слезинка выскакивает, забрав с собой остатки жизни. Тело медленно коченеет. Взор словно обращается на астрал.

— Я спас её… — хрипит Кислый и, посмотрев на небо широко раскрытыми глазами, увядает, как раскаты грома. Кажется, что оно забирает остатки его энергии. Выплюнув кровь, и, будто увидев что-то, вздрагивает и закрывает глаза.

Стрелок отходит от места смерти друзей, направляется в толпу, давая местным сделать всё самим. Он пропадает в аффекте. Народ подбегает, ругается, плачет и переговаривается. Стража затерялась в толпе, так и не явившись на место трагедии. Пока Олафа и Мираэтту вытаскивают, приходят неизвестные, потребовавшие пройти вместе с ними. Карвер, не обращая внимание, идёт к своим вещам, а двое двигаются за ним.

— Вы видимо не понимаете в чем суть произошедшего? — угрожают странные на вид люди, похожие на "Фортуитских Ищеек" — государственная организация, занимающаяся вопросами безопасности. Встретить их можно редко, и только тогда, когда человек совершает преступления, связанные с расшатыванием государственного строя. Они гладколицые с правильной и четкой речью, с почти полностью отсутствующими эмоциями и жестикуляцией. Прически одинаковые, волосы зачесаны набок, хотя длинна, как у короткошёрстой собаки. Виски бритые. Одежда же аккуратная и красивая на вид, тёмные пальто украшают мужчин. Всё же, Карверу, сейчас они ни капли не волнуют, как и всё происходящее вокруг. Жизнь вновь разграничивается на до и после. В мыслях пустота, но только месть, как огонёк в беспросветной тьме, является ему истинным путём, способным хоть как-то утешить его. Майнбласт направляется к оружию, лицо искажается явным недовольством. Останавливать избитого жизнью никто не решается. Сначала куртка, потом меч с ножнами, а вот и "семисотый", красующийся в руках женщины. Дама, явно не понимающая работу устройства, хмурится, всматриваясь в металлические детали. Убийца грубо выхватывает револьвер, на что она только косится и продолжает наблюдать за происходящим вокруг. Напряжение нарастает. Карвер, слышит, что мертвецов собираются отправить в опьгараниду. Он поворачивается к преследующим его незнакомцам.

— Все вопросы решили, Майнбласт? — указав дланью направление движения, уступает дорогу один из неизвестных.

Нахмурившись, тот ступает куда его просят. Рука падает на пояс рядом с кобурой. Всё тело изнывает от боли, давно ставшей привычной Стрелку. С лица уже стерты все остатки чувств. Одежда грязная и порвана в некоторых местах, ведь удар пришелся не слабый. Бледный спешит вперёд и направляется по дороге в сторону "Хмельного Сына".

— Кто вы? — интересуется Стрелок у, идущих за ним, аккуратных мужчин с неестественно голубыми глазами.

— Желаете сигарету? — отводят от вопроса, и один из них достаёт с улыбкой маленькую металлическую коробочку, где сложены искусно скрученные сигареты. Останавливаются.

— Я… — тянется к одной, — сегодня… — берёт и, почувствовав аромат табака, спрашивает отстранённо, стараясь отвлечься, — Тарийский Морской? — наклонив голову, прикрывает глаза и наслаждается запахом, стараясь угомонить взбаламученные импульсы. Сам табак родом из южной страны "Тария", что говорит о высокой стоимости продукта. Поэтому тяжело отказаться от столь хорошего предложения.

— Я думаю… — пытается сказать "ищейка", но его тут же перебивает наёмник.

— …они уже мертвы. — Ему протягивают блестящую зажигалку, отполированную так, что солнцем, отражённом в металле, можно разжигать костёр. Удивительно дорогой сувенир для мест столь отдалённых, тем более в таком шикарном состоянии. Пару раз чиркает, и вот уже дым проникает в повреждённые лёгкие, а зажигалка отправляется в карман. Ноги немного немеют, пробегает удивительно приятный и расслабляющий холодок. Желание кашлять пронзает его, словно лёгкие хватают и сжимают. На это он не обращает внимание.

— Хоть что-то, — сообщает пострадавший. Тем временем двое тоже принимаются смолить. Вокруг носятся люди, слышен скрежет металла от стражей порядка и просьбы, чтобы все покинули место взрыва. Карвер останавливает компанию и разворачивается, смотря, как вытаскивают из-под завала двух. Тяжелый вдох. Дым пронзает тяжестью лёгкие и замедляет мысли.

— Что вам нужно? — спрашивает Карвер.

— Позвольте представиться, — двое, сняв кожаные перчатки, в спешке, протягивают правые ладони, на ликах слабые неотличимые улыбки. — Просим прощения. Эцарди Адамасам, — говорит один.