Мазергала
Шрифт:
"Она делала всё кое-как и наспех, — подумал Кохабар. — Это и погубило толстуху. Хотя, "пустить пыль в глаза" она сумела даже мне!".
— Здесь мне больше делать нечего, — сказал Кохабар Тисандру, выходя из сокровищницы. — А теперь, дорогой мой поэт-менестрель, ты покажешь мне то место, где лежит плита из лефита, из-за которой я, собственно и посетил этот ваш "гадюшник"!
— Вы говорите о том куске камня, который валяется во дворе, перед замком, господин Кохабар? — переспросил Тисандр, явно желая угодить Магу. — Вот уж самое бесполезное приобретение безвременно умершей госпожи Зембильды! Сколько она не билась с этой плитой, всех в замке извела своей злостью, а этот камень поднимался в воздух всего лишь вот настолько! — Тисандр провёл ладонью у своего носа, показывая, на какую высоту поднималась плита. — Сколько госпожа не мучилась, а проклятый камень повисит-повисит, да и плюх!... Обратно на землю! Госпоже Зембильде очень не хотелось нанимать Летунов на постоянную службу, да их сейчас редко встретишь здесь, в Запределье! Я слышал, они почти все повымерли. А у вас есть Летуны, господин Кохабар? А, правда, что они...
— Хватит болтать! — прикрикнул на него Кохабар. — Если уж ты поэт, так говорил бы стихами! Хоть приятно было послушать тебя! Веди, показывай плиту! И без разговоров!
Тисандр, пробормотав: "Да, да, конечно, пойдёмте", засеменил вверх по лестнице к выходу из подвала, а затем по коридору — к выходу из замка. Когда Кохабар и Тисандр вышли во двор, на верхних этажах замка уже бушевало пламя. Чёрный Маг с удовольствием отметил, что снежный буран закончился и на чистом небе вновь сияет холодное зимнее солнце.
Кохабар оглянулся и увидел, как от сильного жара разбушевавшегося пламени, одно за другим, лопались со звоном стёкла дворца. Впрочем, теперь этот большой дом менее всего походил на дворец. Исчезли лепные украшения, исчезли башенки и фигурки животных, созданные при помощи колдовства Зембильды и Кохабар в этот момент даже немного пожалел, что замок, восхитивший его своей красотой, на поверку оказался всего лишь иллюзией...
Маг вспомнил, что его лицо и руки испачканы кровью. Он с удовольствием набрал полные горсти холодного колючего снега и умылся этой обжигающей кашей, ухая и пыхтя.
"Одна потеря всё-таки приключилась, — мимолётно подумал он. — Где там, в замке, я оставил свои любимые перчатки! Наверное, в "тронном зале". Ну, ничего, в Летающем Замке у меня лежат ещё четыре пары".
Он вытер насухо лицо и руки полами своего плаща и подошёл к Тисандру, который неподвижно стоял возле большого сугроба.
— Вот она! Её уже больше месяца никто не трогал! — сказал Тисандр, показывая на сугроб и поднимая то одну, то другую ногу, потому что туфли шута — совсем неподходящая обувь для прогулок по снегу.
При помощи своих волшебных вещей и заклинаний Мандиала Кохабар приподнял плиту в воздух, и для того, чтобы стряхнуть с неё снежную шапку, заставил повернуться ребром к поверхности земли.
Тисандр отошёл на почтительное расстояние и с изумлением наблюдал за тем, с какой лёгкостью Кохабар управляет плитой. Маг придирчиво осмотрел поверхность огромной каменной призмы и, не обнаружив ни единой трещинки, довольно хмыкнул и опустил плиту на снег. Затем он, как следует, затянул шнурки на своей дорожной сумке, перекинул её через плечо, и легко запрыгнув на плиту, весело сказал подошедшему поэту-менестрелю:
— Прощай, Тисандр! Ты здорово помог мне и за это я сохраню тебе жизнь!
— Но... — Тисандр сглотнул "комок", подступивший к горлу. — Но, господин Кохабар, вы же обещали взять меня с собой! — на глазах поэта появились слёзы.
— Ха!... Я соврал, — с умилённой улыбкой на лице, от которой щегольские усики чуть-чуть поднялись вверх, ответил Чёрный Маг. — Ты ведь, с самого начала мог предупредить меня о том, что Чёрная Ведьма Зембильда не та, кем кажется. Мог предупредить меня о том, что она собирается погубить меня, но... — Кохабар скорчил недовольную гримасу, — но ты не сделал этого, так что я имею полное право оставить тебя здесь!
Тисандр плюхнулся перед плитой на колени и умоляюще запричитал:
— Прошу, пощадите меня, господин Кохабар! Не оставляйте меня здесь одного, не оставляйте меня в этой пустыне! Я погибну! Клянусь, я буду петь, и играть для вас день и ночь! Для вас и ваших слуг! Я...
— Довольно! — оборвал его Кохабар, рубанув ладонью воздух. — У меня полный замок таких придурков, как ты, и я не вижу смысла в том, чтобы пополнить их число ещё одним! Прощай поэт!
Кохабар прочёл заклинание Нужного Направления и плита, взмыв в воздух, понесла его прочь от замка, который превратился в гигантский бухающий и трещащий костёр.
Поэт-менестрель в приступе отчаянья отбросил свою лютню в сторону и уронил голову в холодный снег. Тело его сотрясали рыдания. Он был уверен в том, что сейчас исполняет последнюю мелодию в своей жизни, удручающую мелодию реквиема по своей несчастливой судьбе...
Глава 26
Четыре долгих дня ушло у Кохабара на то, чтобы долететь до той самой поляны в Гиблых Лесах, где он оставил свой Летающий Замок.
Он ещё издали заметил дым, поднимающийся вверх с того самого места, где должна была стоять его крепость. Когда Кохабар достиг поляны, то его нижняя челюсть, под впечатлением увиденного, безвольно повисла, а чувства, вмиг нахлынувшие на него, были столь противоречивыми, что описать их не смог бы ни один поэт-менестрель.
Летающий Замок был расколот, а, скорее, разрезан на четыре неравных части, а дым исходил от двух костров, у одного из которых, рассевшись кругом, грелись воины-Тролли, а у другого — Летуны. Причём, Кохабар заметил, что крылатых существ было уже не восемь, а десять. Между кострами расхаживал долговязый Хери, который, заметив Мага, радостно замахал ему обеими лапами.
Кохабар опустил новую плиту рядом с костром, у которого грелись Летуны и, спрыгнув на утоптанный снег, спросил у, подбежавшего к нему, Хери:
— Что здесь произошло?
Хери, у которого на правой лапе каким-то непонятным образом была сбрита вся шерсть, не медля, ответил:
— Это всё Грозник! Он разрушил Замок два дня назад и забрал с собою этого Свободного Охотника, которого мы подобрали не так давно. Зачем он ему понадобился — я не знаю. А ещё Грозник одним махом убил одиннадцать Троллей, так что теперь их осталось тридцать шесть. А ещё сегодня прилетели два Летуна от какого-то пирата Дастиана со срочным посланием к вам. Вон они — греются у костра, — махнул лапой Хери, — вместе с нашими.
Кохабар, выслушав этот подробный доклад о печальных событиях, внимательно посмотрел на оголённую синеватую лапу Хери и спросил:
— Что это с тобой?
— Моя лапа попала под луч, которым Грозник раскроил Летающий Замок и убил одиннадцать Троллей. Этот волшебник появился из ниоткуда, мы даже не успели сообразить — что к чему.
Кохабар, от которого Хери ожидал очередного приступа ярости, оставался на удивление спокойным.
— Мы отстроим Замок заново, — холодно промолвил Чёрный Маг. — Главное — что я сумел добыть плиту. А тебе действительно повезло, Хери, ведь если бы Грозник сказал заветное слово, ты снова превратился бы в маленькую обезьянку, а это, по-моему, во много раз хуже, чем быть разрезанным на куски! Ха! А сейчас пойди, объяви всем моим слугам, что мы все немедленно принимаемся за восстановление Замка. Работы хватит всем. Даже посланцы моего давнего дружка Дастиана не будут сидеть без дела. В общем, поднимай всех, я сейчас произнесу короткую речь!