Чтение онлайн

Я невольно улыбнулся. Друзья, конечно, те еще придурки, но иногда они чертовски вовремя придумывают свои «кризисы». Тишина, воцарившаяся после отъезда ребят, была почти осязаемой — густой и вибрирующей, как натянутая струна. Я стоял у калитки, глядя на пустую дорогу, но все мои чувства были сосредоточены на Насте, которая стояла в паре метров от меня.

— Ну, раз уж нас назначили «хранителями», нужно хотя бы в беседке порядок навести, — она неловко улыбнулась, пряча глаза, и направилась к столу. — Соберу тарелки, не оставлять же их так.

Я смотрел ей в след, и внутри меня всё просто кричало:

«Бля, Настя, какие тарелки? О чем ты вообще?» — пронеслось в голове. Мой взгляд буквально приклеился к её фигуре.

Когда она наклонилась над столом, и ткань её джинсов натянулась на бедрах, я почувствовал, как внизу живота всё скрутило тугим узлом. Я едва сдерживал себя, чтобы не подойти прямо там, не обхватить её сзади и не забыть про всё на свете. Каждое её движение — то, как она убирала прядь волос за ухо, как звякало стекло — отзывалось во мне глухой, почти болезненной пульсацией.

Я взял со стола оставшиеся стаканы, чувствуя, как подрагивают пальцы.

«Спокойно, Котовский. Не спугни», — скомандовал я себе, но самоконтроль уже трещал по швам.

Настя стояла у раковины спиной ко мне, и шум льющейся воды казался мне сейчас самым громким звуком во вселенной. Я поставил стаканы на столик у входа, едва не задев их локтем, и замер.

— Вообще-то, — голос прозвучал ниже и хрипел больше, чем я рассчитывал, — в гостях не принято мыть посуду. Тем более после такого сумасшедшего дня.

Настя медленно выключила воду. Тишина стала абсолютной. Она обернулась, и я увидел на её лице ту самую ехидную, дразнящую улыбку, которая всегда выбивала у меня почву из-под ног. В её глазах, обычно таких спокойных, сейчас полыхало чистое, неразбавленное желание.

— Котовский, — она сделала шаг ко мне, почти касаясь моей груди, — хватит уже стоять тут как истукан. У тебя сейчас такой вид, будто ты решаешь сложную теорему. Может, ты уже просто поцелуешь меня?

Это был фитиль, поднесенный к пороху. Я не успел даже вдохнуть, как она сама рванулась вперед, набрасываясь на мои губы с такой жадностью, что у меня потемнело в глазах. Она запустила пальцы в мои волосы, притягивая меня к себе, а я, потеряв последние крупицы самообладания, подхватил её под бедра. Настя коротко вскрикнула, когда я одним движением усадил её на край кухонного стола, заставив тарелки жалобно звякнуть где-то сбоку.

— Настя... — простонал я ей в губы, вжимаясь своим телом в её, чувствуя, как она обхватывает мою талию ногами, притягивая еще ближе. — Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? Я же не смогу остановиться.

— Понимаю, — прошептала она, её дыхание обжигало мою кожу. — И хочу, чтобы ты делал то же самое.

Мои ладони скользнули под её футболку, обжигаясь о шелковую, горячую кожу спины. Я чувствовал, как она дрожит под моими руками. Я начал целовать её шею, спускаясь всё ниже, вдыхая её аромат, который сейчас казался мне самым сильным наркотиком. Она запрокинула голову, выгибаясь навстречу моим губам, и её ногти больно, но так приятно впились в мои плечи. Мои губы накрыли её грудь сквозь тонкое кружево лифа, и Настя громко, не сдерживаясь, охнула, вжимаясь затылком в кухонный шкаф. Всё вокруг перестало существовать. Был только этот стол, полумрак кухни, её горячее дыхание и мои руки, которые, казалось, наконец-то нашли то, что искали всю жизнь. Я чувствовал, как её пальцы лихорадочно расстегивают мою рубашку, как её кожа касается моей, и это прикосновение было подобно разряду тока.

— Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, — прохрипел я, глядя в её затуманенные, темные глаза.

— Тогда не жди больше, — выдохнула она, снова вовлекая меня в поцелуй, который обещал, что эта ночь будет бесконечной.

Мои пальцы уверенно нашли край тонкого шелка и отодвинули его. Когда я коснулся её — влажной, нежной и невероятно горячей — Настя вскрикнула, запрокидывая голову. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в мои предплечья. Я начал медленно, дразняще ласкать её, чувствуя, как она вся трепещет под моими руками.

Настя, не разрывая поцелуя, опустила руки ниже. Её пальцы, дрожащие от нетерпения, нащупали замок моей ширинки. Резкий звук разошедшейся молнии прорезал тишину. Она освободила мою напряженную плоть, и на мгновение мы оба замерли, глядя друг другу в глаза. В её зрачках, расширенных до предела, я видел отражение своего собственного безумия.

Я подхватил её под бедра, заставляя обхватить мою талию ногами, и вошел в неё одним мощным, глубоким рывком.

Она прижалась ко мне так сильно, что между нами не осталось даже воздуха. Её ногти вонзились в мою спину, оставляя горящие борозды, но эта боль лишь подстегивала мой азарт. Я начал наращивать темп, чувствуя, как ритм становится всё более неистовым. Стол под нами жалобно скрипел, но нам было всё равно. Одной рукой я продолжал ласкать её клитор, ловя пальцами каждый её вздрагивающий стон.

Каждое моё движение, подкрепленное нежной, но настойчивой стимуляцией, заставляло её выгибаться дугой. Я видел, как на её коже выступает испарина, чувствовал, как она царапает мою спину. Мир сузился до этой кухни, до этого стола и до этого бесконечного, сводящего с ума удовольствия, которое мы дарили друг другу.

Дыхание постепенно выравнивалось, но сердце всё ещё продолжало гулко стучать в груди, отдаваясь пульсацией в висках. Настя обмякла в моих руках, положив голову мне на плечо. Я чувствовал, как её тело постепенно расслабляется после пережитого шторма, но отпускать её — даже на секунду — не хотелось совершенно.

— На-а-асть, — тихо прошептал я ей в самое ухо, чувствуя, как она вздрогнула от прикосновения моих губ, — при всём моём уважении к этому столу, мне кажется, нам пора сменить локацию.

Настя тихо и немного устало рассмеялась, не поднимая головы.

— Думала, ты никогда не предложишь, — выдохнула она. — У меня такое чувство, что мои ноги превратились в желе.

Я не стал ждать. Аккуратно отстранившись, я помог ей спуститься со стола, но как только её босые ступни коснулись пола, я подхватил её на руки. Настя негромко охнула и инстинктивно обхватила мою шею, прижимаясь щекой к моей груди.

— Матвей, я и сама могу дойти... — слабо запротестовала она, но в её голосе не было ни капли уверенности.

— Сегодня — не можешь, — отрезал я, уже выходя из кухни.

Я бережно опустил её на кровать. Прохладные простыни приняли её тело, и Настя со стоном блаженства растянулась на матрасе. Моментально лег рядом, притягивая её к себе под одеяло.

— Иди сюда, — я обнял её со спины, чувствуя, как её кожа всё еще горит.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — Настя развернулась в моих объятиях, заглядывая мне в глаза.

— О чем?

— О том, что я ни секунды не жалею о том, что произошло на кухне, — она хихикнула, целуя меня.

Я же притянул её еще ближе, так, что между нашими лицами остались считанные сантиметры.

— Я тебя люблю, Макаркина.

Марк....

Город встретил меня именно так, как я и обещал Матвею — удушливым смогом, запахом раскаленного асфальта и той самой «прекрасной» тишиной пустых коридоров жилого комплекса.