Чтение онлайн

Над жёлтой над водой слегка скользнувший свет,

Минуя холм крутой с возвышенной часовней

Где Леонардо… (Впрочем, может быть, и нет?)

Запутался в кустах и в мелколесье вздора,

На отмелях шурша, столетий мутный вал,

И в глубине лесов, где ноет мандрагора,

Вдруг – шахматный паркет гранёного Шамбора,

Вертлявых башенок бессонный карнавал.

В прозрачной вышине – аркады и колонны.

Над желтой крутизной взлетающий Блуа –

И шпилей тонкий взлёт, и первый взлёт Вийона,

И где-то хлопанье крыл спугнутой вороны,

И рифмой ко всему – король Гаргантюа.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Безвестный кабачок на склоне пожелтелом,

Где римский акведук над старицей висит –

Тут подают всегда к столу речную мелочь

Зажаренную так, что на зубах хрустит...

8-10 декабря 2005

Люпины желты.

Татарник лилов,

Распахнуты рты

У несказанных слов...

Но это – мимо:

Над белокаменными но мрачными ризами Иерусалима –

Накрылась Голгофа, как муха стаканом.

И – весь из кусков –

поделенный храм,

(Конфессия тут, конфессия там...)

Жужжит постоянно:

Тут же и одежду Его поделили, разыграли в кости.

Так вот:

Человек Сыну Человеческому и поныне

Злом за добро воздаёт…

Люпины жестки.

И венок тернов.

Утоплено Слово в бряканье слов...

Без передыху его продают,

Да так, как не снилось десятку иуд:

По кусочкам, по дозам…

Вдохновенно, как в лавке,

Испанка на коленях крестится до упаду:

Так надо…

Какая-то русская лижет пустую могилу,

Сникает подгнившая роза,

И бьёт монотонно поклоны чёрный грек в камилавке.

Люпины жестки,

Терновник суров,

Разменяно Слово по мелочи слов…

Был бы и вправду живым – взял бы кнут,

Да и выгнал из храма всех тех, что его продают!

Но – не может он – громом, не может – кнутом,

И не в силах смахнуть их, как мух, обсевших желтое тело…

Надоело!

Всё желтее люпины ...

(Пить!!!)

И колюч ореол терновый вокруг...

Это Он

Теми, кто идола из него не устаёт мастерить,

На Голгофе жить обречён!

Но ведь нельзя на Голгофе жить.

На Голгофе можно лишь умереть…

И разменянное на мелкую медь

На тысячелетия растянуто умиранье.

(Нет, даже моя покойная собака была счастливей:

Ей никто не мешал по-человечески…)

А сойти с креста и по-человечески умереть.

Не дают человеку бесчеловечные христиане...

В ночь всех святых. 31 октября 2005 г.

Шартрский собор,

На порталах святые, –

Такими их видели в 11 столетье:

Лица мучительно живые,

А руки – плетью.

Сумма безволий. Распады. Сумма историй.

Это -

По близорукости мы превращаем закаты в рассветы,

Сочащиеся сквозь паутину витражей, которые…

Легенда о потерянном рае противоречит созданию мира из хаоса?

(В стрельчатом чётком порядке нависли своды – соты).

Значит – не было хаоса,

А было всеобщее единое что-то.

И кто-то разбил, расколол, разорвал, рассыпал мозаику цельного мира?

Словно были роскошные апартаменты,

и вот – коммунальная квартира!

А всё, что с тех пор мы творим –

Все сказки, все статуи, все книги за тысячи лет –

Только попытка вернуться из хаоса в первозданную структуру,

Рассыпанные стекляшки калейдоскопа

сделать опять витражами,

которых давно нет,

Россыпи смальты вернуть в мозаику,

которую сами же раскидали сдуру.

А вместо этого,– сотворяем всё больше и больше хаоса,

Уступая короткому разрушающему практическому уму.

Так может, надо каждому, кто видел этот собор,

хоть что-нибудь вылепить, нарисовать, написать,

или хотя бы просто жить радостно?

Радостно… Вопреки всему.

«Морское сраженье» – помпейская фреска.

(На синем – движенье особенно резко!)

И длинные узкие вёсла триремы

Рассеяли пену по волнам Тиррены…

А город – лишь фон описаний в романе:

И нынешним утром – всё в том же тумане...

(отрывок)

...И вот – переплелись мечта и шарлатанство,

И святость с подлостью гуляли по земле

В обнимку – не разнять! – как ханжество и пьянство,

Как свиньи в небесах, и агнец на столе…

И вот – нашёлся тот, кто (запросто ли?) сможет

На завтра и вчера со стороны взглянуть,

Кто истину, враньё, и парадоксы сложит

Все вместе, какова бы ни была их суть!

Кто «он»?

Да, мой двойник.

Он призрак персонажа,