«МЕА» - двенадцатая книга стихов (2004-2006 годы)
Шрифт:
Которого никто не произвёл на свет,
Он может быть шутом, матросом, стряпчим, пажем,
Художником… Или – трактирщиком… (Но нет:
Трактирщик не пройдёт). Пусть будет чёртом даже,
Монахом, наконец – он всё равно – поэт…
Сквозь стены, сквозь тряпьё он наблюдает время,
А сам – вне времени – зато повсюду вхож,
И сущность смеха он, и мусор всех полемик,
Он всех религий бред, всех философий ложь!
Он их – из рукава – как фокусник – и мимо:
Ведь он переживёт их все, в конце концов,
А с ним – Бокаччио, шутник неутомимый,
И Микельанджело, не слазящий с лесов,
Где тряпки всех сивилл, и всех пророков рожи,
В капелле с потолка копчёного висят,
Где в том углу «Суда», чёрт (на меня похожий!)
Из лодки грешников веслом сгоняет в ад.
А если выпала свободная минута,
Он, в меру вездесущ, мастеровит и лих,
Льёт бронзу в мастерской с лукавым Бенвенутто,
Лоренцо Пышному нашёптывает стих,
И в траттории он сидит с Маккиавелли,
И хлещет кубками иронию: ведь он
Знал, что «Властитель» есть издёвка, в самом деле
Вполне пригодная для будущих времён.
Теперь мы скажем «стёб»...
9 января 2006
ВОЗВРАЩЕНИЕ ОСЕНИ
Никуда не хочу. Взять собаку – и в лес.
Все столицы не стоят парадов и месс.
Не пойду, даже если там кто-то воскрес,
Да к тому же до пасхи,
Столько долгих недель, столько дней и часов!
Лето, запертое на длинный засов,
Не подаст ни один из своих голосов!
И не сменятся краски:
Чёрно белое фото январского дня
Этой скудостью цвета доводит меня!
И закат этот жёлчный, без искры огня –
Ни причин нет, ни следствий...
От кружения улиц глупей и балдей.
Хаос окон, прохожих, витрин и блядей...
Разве в Лувр заглянуть? Но от очередей
Я отвык ещё в детстве...
Никуда не ходить, Ни на ком не скакать,
Лучше пусть по странице проскачет строка
И уздечку под лавкой не надо искать –
(Тоже связано с риском
Потерять ни за что ариаднину нить) –
Лучше Дилана Томаса переводить
И болтать о Багрицком...
Вместо этой, к нам не добежавшей зимы, –
От Урала или из Бретани? – из тьмы
Осень вновь возвратилась, увидев, что мы
Без неё в этот вечер,
Пригрозивший нам стать ожиданьем Годо,
Пропадём в гаммах ветра от верхнего «до»:
Ни к чему ни снежок, ни бутылка бордо...
Нет, от зимности лечит
Если уж не весеннее уханье сов –
Только арлекинада осенних лесов,
Только тень растворённых в листве голосов,
Только поздний кузнечик.
11 января 2006.
ЭТО ВАМ НЕ TEATР…
Весь мир – театр, а люди в нём – актёры…
В. Шекспир
Нет, Шекспир не бывал в Вероне -
Предрассветную альбу он слушал
В белых ивах на узком Эйвоне,
В птичьем свисте сплетённых верхушек...
И пускай перед входом в &;aquo;Глобус»
Ждут толпой кареты и кони –
Он то знал – балаганная глупость:
Лишь на сцене бывал он в Вероне.
А на сцене полно железа! [1]
Подсказал, не иначе, призрак,
Чтобы всех актёров зарезать
1
Стоящие в виде кулис и висящие сверху ржавые листы – такова была на гастролях в Питере декорация к «Королю Лиру» в Шекспировском Театре в 60-х годах, когда Лира играл Лоуренс Оливье.
И прикончить датского принца.
Королевские пьянки жутки,
В чёрных скалах пенится море...
Вот опять балаганные шутки:
Не бывал он и в Эльсиноре!
И на Кипре он не был тоже.
Кто же, спутав орла и решку,
О придушенной дочке дожа
Напридумал ему в насмешку;
Всё наврав от слова до слова,
Не в угоду ль его лицедеям,
Взял – и Ричарда Никакого
Описал отменным злодеем?
Кто ж виной тут? Кто знает! То ли
Сэр Фальстаф [2] , лишённый обеда,
То ли две-три роли без соли,
То ли хроники Холлиншеда? [3]
Но ведь есть же терпенью мера!
И не хочет он быть в ответе
За тупой полуслух-полуверу,
Что и вовсе не жил на свете…
Нет, уж тут хватили мы лишку:
Эту Смуглую Леди Сонетов [4]
Не сыграть актёру-мальчишке,
Не придумать её поэту!
2
Исторический Фальстаф был английским комендантом Бастилии в дни оккупации Парижа во время Столетней войны, и пробыл несколько дней в осаде, жалуясь на голодные дни.
3
Составлены в угодном новой династии (Тюдорам) тоне, с целью скомпрометировать Ричарда III.
4
Так называется роман Юрия Домбровского.
Лондон, всё выводит на площадь,
Но его трагедию спрятал
За коптящие пляски плошек
В размалёванный тёмный театр…
Что ж, – опять балаганная глупость?
Тут не сцена вам на балконе!
Ведь недаром у входа в «Глобус»
Ждут толпой кареты и кони!
Этот «Глобус» – как глобус…
Точней – весь мир:
За кулисами вечные споры
О ролях,
Задник с небом протёрт до дыр,
А статисты лезут в актёры…
И среди калибанов
себя чувствуя лишним,
(Иссякает терпенью мера!)
На чужом островке, никогда не бывшем,
Переломит свой жезл Просперо… [5]
КАЛЕЙДОСКОП
Трубка. Горстка мелких стёкол. Зеркала.
А увидеть все узоры – жизнь мала.
Поверти – разбудишь пеструю метель…
Осыпается рождественская ель,
5
Просперо («Буря») считается автопортретом Шекспира. В своей последней пьесе, сломав жезл волшебника, он тем самым прощается с театром.