Чтение онлайн

— Нет, уж, лучше не надо! Черт с ними, с этими летучими мышами!

— Я же говорил, слишком высокая частота. Мне многое подвластно, только не ультразвук! — гордо ответил Свиножаб, крайне довольный собой.

“Мерзкие твари”, — подумал я, — “и зачем только люди подселили их сюда. Можно было ограничиться терраморфированием без воссоздания этой гнусной флоры и фауны. Сделали бы урбанистический мегаполис. Только завод и люди. Зачем эту живность сюда подселять? Вот она и захватила власть! Нет, кому-то хочется имитировать естественную эволюцию жизни на планете. Каждый завод обязательно окружают зелеными насаждениями. А чтобы им не было скучно, подселяют всяких зверюшек. Создают искусственный биоценоз. И ладно бы, селили безобидных тварей, так нет: и хищников, и всякую мерзость, типа крыс и летучих мышей! И этот тоже хорош! Повелитель тварей! И сам тоже — жертва неудачного эксперимента!” Так думал я, а мы шли все дальше и дальше.

Спуск вниз сменился подъемом. Скоро мы вышли из цеха и вошли во внутренний двор. Здесь растительности встречалось меньше. Бетонное покрытие встало преградой для живой природы. Но буйная флора не сдавалась: плиты потрескались, сквозь них прорастала трава и маленькие деревца. Они еще не успели набрать силу, но пройдет какое-то время, и природа возьмет свое!

Живое всегда побеждает косную материю. Та не способна достойно сопротивляться. Трава разрывает камень в клочья. Мох нарастает поверх. Птицы вьют гнезда. Животные роют норы. Жизнь сильнее небытия. Но небытие умеет ждать. Рано или поздно, звезды гаснут, планеты разрушаются. Жизни становится негде прилепиться. И она уходит. Но стоит только где-то возникнуть возможности для новой жизни, и она приходит туда. С метеорами и кометами прилетают простейшие одноклеточные. Черная плесень заводится там, где никакая больше биомасса не может существовать. Пройдет время и жизнь вспыхнет там с новой силой. Главное, чтобы семена этой жизни оказались в нужном месте и в нужное время. Из ничего ничего не получается.

Так произошло и на этой планете: человек принес жизнь, а затем покинул ее. Но жизнь не погибла, она разрослась и приступила к уничтожению всего, что мешало ей. Великая сила стала переваривать гигантский завод, огромную опухоль на теле планеты, которую создал человек. Рано или поздно, жизнь уничтожит все эти цеха, склады готовой продукции, конвейера. И не останется никаких признаков присутствия цивилизации.

Мы попали сюда задолго до этого момента. Жизнь еще не растерзала завод, а только начинала это делать. А мы искали других людей, тех, кто нашел здесь пристанище. Спрятался. Замаскировался среди дикой жизни и технократических останков.

— Так вы нашли их?, — Марсель сталь терять надежду, что Смит наконец расскажет о его родителях. Ему стало казаться, что история будет бесконечно продолжаться: сейчас Смит поведает, как они обшарили всю планету, каждый уголок заброшенного завода и не нашли ничего кроме крыс, летучих мышей и пауков.

— Впереди находилось несколько зданий. Мы исследовали только первый цех. Я предложил сделать привал, отдохнуть. А потом каждая группа исследует свое здание. Решили обозначать исследованные здания крестом, чтобы другие не тратили время зря и не запутались. Свиножаб распределил какому звену в какое здание идти. Нам с ним досталось самое дальнее.

Когда вошли внутрь, то увидели какой-то склад. Огромные стеллажи занимали все пространство. На них лежали стальные листы, мешки с пластиковыми гранулами, какие-то провода. Много чего. Свиножаб поднял руку и замер. Его маленькие ноздри зашевелились. Он принюхивался. Мне было странно и диковинно смотреть на него, но я повиновался жесту и тоже замер.

Медленно и очень осторожно Свиножаб начал красться вдоль стеллажей. Я позавидовал его грации: сейчас он напоминал мне древнего охотника, который почуял добычу. Он шел, словно не касаясь поверхности, бесшумно скользил, не оставляя следов. Я последовал за ним, и к своему стыду понял, что создаю гораздо больше шума, чем этот странный человек. Да и человек ли? Демон, вышедший из преисподни. В древности люди верили, что злые существа крадут детей и подменяют их своими дьяволятами. Свиножаба, скорее всего, тоже подменили в детстве. И не было никакого эксперимента. Никакой генетической ошибки. Свиножаб — порождение враждебного, иного мира.

Я шел за ним. А он начал ускоряться, видимо, что-то почуял. В конце концов он ринулся вперед. Также молча и тихо. Я считал, что умею бесшумно передвигаться. Но по сравнению со Свиножабом я тогда казался себе “слоном в посудной лавке”.

Мутант пробежал далеко вперед и внезапно свернул в сторону. Я потерял его. Больших трудов стоило мне отыскать Свиножаба. Бесчисленное множество стеллажей создали подобие лабиринта, в котором заблудиться не составляло труда. Я бежал мимо материалов и полусобранной продукции. На меня кидались крысы и летучие мыши отовсюду.

Надо сказать, мы зашли в плохо освещенную часть склада. Лучи тамошнего светила с трудом проникали через щели в стенах. Я остановился, чтобы сориентироваться. И вдруг, внезапно, огромная крыса прыгнула на меня. Я отскочил в сторону и почувствовал, прикосновение чьей то холодной руки.

Что за черт! Мертвяк? Нет. Это оказался робот-андроид, на которого я налетел, уклоняясь от крысы. Мехатронный боец, так и несобранный, он рухнул на меня со стеллажа, чуть не похоронив под собой. На счастье, инстинкты меня не подвели. Я увернулся и кубарем откатился прочь. Сразу вскочил на ноги.

— Тише! — зашипел откуда-то рядом Свиножаб. И вместе с ним я услышал плач ребенка. Я не поверил своим ушам! Ребенок? Здесь? Или это кричит какая-нибудь тварь, подражая человеческому малышу?

Я пошел на звук. Вскоре увидел Свиножаба, который стоял, склонившись над колыбелью. Тогда то я впервые увидел тебя, Марсель. Ты лежал, завернутый в пеленки. Маленький и беззащитный. Лежал и плакал. Шум испугал тебя.

— Тише, тысяча космических чертей! Если есть детеныш, то где-то бродит и мамаша! — Свиножаб ликовал. Он нашел приманку. В остальном должно помочь время.

— Надо спрятаться, — предложил он. Мы залезли на соседний стеллаж, примерно на высоту человеческого роста. Света не хватало, но кое-что разглядеть представлялось возможным.

Не прошло и нескольких минут, как мы услышали шаги. В полутьме кто-то шел к ребенку. Я увидел неясный женский силуэт. Судя по тонкой стройной фигуре — молодая девушка. Я почувствовал, как сердце мое учащенно забилось. Лишь бы не спугнуть!

Я спрыгнул со стеллажа и выхватил бластер.

— Стоять, не двигаться! Стреляю без предупреждения! — крикнул я, полагаясь на фактор неожиданности. Надеялся, что этого будет достаточно, чтобы девушка сдалась. Но она кинулась прочь от меня.

— Стреляй, уйдет! — завизжал Свиножаб. Он побоялся прыгать, чтобы не сломать ноги, как он объяснял позже. Куда девался тот охотник, который только что жил в нем? Если залезть на стеллаж у него получилось быстро, спускался он достаточно долго. Пока он это делал, я уже убежал далеко, преследуя таинственную незнакомку.

А бегала она очень быстро! Я напряг все свои силы, чтобы не отставать. Даже сейчас я бегаю не хуже молодых. А тогда за мной никто не мог угнаться. Так я думал, до встречи с ней. Девушка стрелой промчалась по темному коридору и выпорхнула наружу. Яркий свет ослепил меня. Глазам, которые только недавно привыкли к темноте нужно снова перестраиваться.

Мы выбежали через другой выход и оказались в лесу. Несмотря на непролазную чащу, здесь уже проложили тропы. Наверное, это сделали те анархисты. Мятежники, которых мы искали. Здесь они прятались. Среди развалин завода создали свою базу. Девушка тоже входила в их банду. Как ее угораздило завести ребенка в этой не приспособленной для жизни человека глуши? Поразительная беспечность! Впрочем, жизнь есть жизнь. Она не спрашивает. Она берет свое.

Ее соратники проповедовали идеи свободы. Не хотели никому подчиняться. Выступали против Межзвездных Альянсов. Их идеалами были самоуправление и независимость. Примерно тоже, что сейчас исповедуют многие новые планеты, которые не встали под протекторат одного из трех Альянсво. Они не собираются примыкать ни к Объединенной Вселенной, ни к Конфедерации Миров, ни даже к Лиге Неприсоединившихся Планет, где есть относительная свобода. Где можно сохранить некоторую автономию.