Чтение онлайн

Адам сказал: «Он не сбежит, Говард». Он улыбнулся. «Если бы он сбежал, мы бы уже знали».

Он чувствовал, что Монтейт пристально смотрит на него в темноте, удивляясь тому, что он может казаться таким уверенным, или нервничая из-за того, что его так небрежно называли по имени.

Морской пехотинец яростно шепнул: «Вот идёт этот маленький негодяй!» Он, должно быть, увидел погоны Адама и добавил: «Брэди вернулся, сэр!»

Мужчина, о котором шла речь, приземлился рядом с ними. «Пять орудий, сэр, и магазин на склоне». Он рубил руками. «Двое часовых, а остальные в хижине».

Адам посмотрел в сторону залива, но тот всё ещё был скрыт во тьме. Мысленно он видел батарею, вырубленную в склоне холма, а за ней возвышался остаток склона. Не опасаться нападения с суши; единственный противник придёт с моря. Пять орудий. Сухопутный житель не обратил бы на это особого внимания, но метким выстрелом они могли нанести ущерб и разрушения, которые ни один сухопутный житель не мог себе даже представить.

«Передай слово, Брэди. Мы выдвигаемся». Он позволил словам усвоиться. «Как и планировалось!» Он схватил коротышку за плечо. Казалось, на нём совсем не было плоти, только мышцы и кости. Неудивительно, что он мог пинать и бить кулаками ледяной брезент в ревущем шторме наравне с лучшими из них. «Отлично сработано».

Он слышал, как морпехи осторожно двигались по твёрдой, высушенной солнцем земле. Все они были хорошо замаскированы, но в самом тусклом дневном свете их алые мундиры выделялись, словно маяки.

Адам встал. Внезапно его охватила сильная жажда, но он был достаточно спокоен. Он исследовал свои чувства, словно осматривал подчинённого. Зевать ему не хотелось; по опыту он знал, что это первый признак страха.

Тёмные силуэты поспешили вправо – люди, привыкшие резать корабли по ночам, настолько опытные, что могли справиться с чужим судном, словно со своим собственным. Как Яго и бригантина.

Он услышал, как лейтенант Барлоу обнажил свой меч и крикнул: «Морские пехотинцы, вперед!»

Адам сказал: «Если я упаду, Говард, верни их к шлюпкам».

Он бежал, прижимая к телу ремнём шею, сердце мучительно колотилось, и вдруг перед ним выросла грубо сколоченная стена. Привыкли ли его глаза к темноте или стало светлее? Всё потеряло смысл. Только стена. Стена… Грохот мушкетного выстрела был оглушительным, эхо выстрела отскакивало, словно рикошет.

Но выстрел был сзади; он почувствовал, как пули пролетели мимо его головы. Один из морпехов, должно быть, зацепился ногой за что-то, возможно, за какой-то строительный материал, разбросанный по склону. Он поднял ружьё и крикнул: «Вперёд, ребята!» Удача теперь не существовала, ни хорошая, ни плохая. «Вперёд, за пушки!»

Морской пехотинец первым взобрался на стену, но свалился на землю, когда кто-то выстрелил в него, должно быть, в упор. Ещё один выстрел раздался с другой стороны поляны, но другие моряки уже перебегали её, рубя часового абордажными саблями и топорами, прежде чем он успел перезарядить оружие или взмолиться о пощаде.

Морской пехотинец стоял на коленях, глядя на кровь на своей тунике. Это осознание успокоило Адама больше, чем что-либо другое. Он тоже видел кровь, а оторвав взгляд от фигур вокруг хижины, он понял, что видит и воду, совершенно спокойную, цвета олова. Залив.

Он увидел, как морской пехотинец прицелился и встал верхом на упавшую фигуру у одного из орудий.

Адам взмахнул штыком и сказал: «Довольно! Присоединяйся к своему отряду!»

Но морпех мог лишь переводить взгляд с него на жертву.

«Но он прикончил моего приятеля Джека, сэр!» Штык дрогнул, пока морпех оценивал расстояние.

Адам повторил: «Хватит!» Он не мог вспомнить имя этого человека. «Вы не сможете его вернуть!»

Сержант Уиттл взревел: «Вон тот человек!»

Морпех повиновался, лишь остановившись, чтобы ещё раз взглянуть на своего погибшего друга. Дисциплина была восстановлена.

Человек на земле был ранен, но, казалось, пытался улыбнуться, несмотря на боль.

«Это было очень любезно с вашей стороны, капитан!»

Адам посмотрел на него. Офицер, скорее всего, единственный здесь. И всё же. Он крикнул: «Возьмите этого, сержант!» Раненому офицеру он сказал: «Вы и ваши люди – пленные. Не сопротивляйтесь. Думаю, мои люди потеряли рассудок». Ещё один штык промелькнул между ними, когда американец сунул руку под пальто. Но усилие оказалось слишком сильным, и рука снова опустилась.

Адам опустился на колени, засунул руку в карман пальто и вытащил оттуда не более опасный, чем маленький портрет в серебряной рамке. Он подумал о Кине и девушке, Джилии.

Монтейт кричал: «Выломайте дверь! А ты, Колтер, принеси взрыватели!» И голос лейтенанта Барлоу восстанавливал порядок и целеустремлённость, охраняя фланг.

Он повесил портрет на пальто раненого и сказал: «Очень красивая девушка. Ваша жена?»

Столько всего нужно было сделать. Заложить взрыватели, перевезти раненых, заколотить пять орудий. Но всё это казалось нереальным, недоступным для него.

Он крикнул: «К этому офицеру, капрал!» Он понял, что это Форстер, морской пехотинец, который вызвался добровольцем. «Молодец!»

Американец выдохнул: «Еще нет. Может быть, никогда…» Он поморщился, когда боль снова пронзила его.

Адам встал. «Рана. Всё будет хорошо». Капрал наклонился с бинтами, несомненно, недоумевая, зачем он вообще беспокоился.

Американец поднял руку, когда Адам повернулся, чтобы уйти от него.

«Ваше имя, сэр. Я хотел бы сказать ей…»

Адам вложил свой меч в ножны; на лезвии была кровь, но он ничего об этом не помнил.

«Болито».

Монтейт вернулся. «Я сейчас перевожу раненых, сэр». Он взглянул на Форстера с повязкой. «Их и наших. Мы потеряли пятерых убитыми, семерых ранеными».

Адам тряхнул его за руку. «Отведите их к шлюпкам». Он повысил голос. «Этот офицер даст слово, что они не будут вмешиваться».

Монтейт слушал и размышлял. Он ожидал, что его убьют, хотя и не осмеливался даже подумать об этом; он ожидал, что подведёт этого молодого, отстранённого капитана. Но теперь он пожимал ему руку, улыбаясь. Буду ли я когда-нибудь так же уверен в себе?

Прошёл час, но никто так и не поднял тревогу. Казалось, весь остальной мир перестал существовать.

Адам сказал: «Иди с остальными, Говард. Альфристон сейчас придёт за лодками». Он вытащил часы и открыл циферблат с изящно выгравированной русалкой. Ему показалось, что щека его тёплая, хотя он знал, что утро всё ещё серое.

Монтейт помедлил. «Вы уверены, сэр?»

Адам подошёл к брустверу. Орудия были заколоты, и когда погреб взорвётся, от них ничего не останется. Оглянувшись, он увидел, что Монтейт исчез. Только мёртвые лежали там, где упали.