Меч и перо
Шрифт:
Атабек Мухаммед нежно прижал к груди младенца и поцеловал его в личико.
– Нарекаю дорогого моему сердцу сына Абубекром*
______________
* Абубекр Ибн-Мухаммед правил Азербайджаном после Кызыл-Арсла. Свое произведение "Искендер-намэ" Низами посвятил ему. (Казвини).
Гёзель поднесла к мужу второго ребенка, а маленького Абубекра передали аксакалам.
– Если ты признаешь мальчика своим сыном, поцелуй его и дай ему имя, повторила она.
Атабек так же любовно прижал малыша к груди и поцеловал в губы. Затем, взяв из рук старшего аксакала платок, вынутый из шкатулки, в которой хранилось "святое наследство", обвязал им тельце мальчика.
– Нарекаю дорогого моему сердцу сына Узбеком!
– провозгласил он.
Церемония окончилась.
Атабек Мухаммед несколько дней прожил в деревне Джанполад. Настал день его отъезда. Гёзель принесла к нему сыновей. Отец поцеловал их и вернул матери.
Во дворце Фахреддин придержал стремя, пока хекмдар садился в седло.
– Если бы я не был атабеком Мухаммедом, - сказал хекмдар, - я желал бы быть таким, как Фахреддин! Надеюсь, мы навеки друзья.
– Пусть наша дружба будет залогом независимости нашего народа и способствует развитию национальной культуры Азербайджана!
Атабек Мухаммед обратился к Джанполаду:
– Отныне ваша деревня будет называться Пюсаран*,- в честь моих сыновей!
– И, пришпорив коня, выехал со двора.
______________
* Пюсаран - сыновья.
Конец первой части.
АТАБЕК МУХАММЕД И СЕБА-ХАНУМ
К тому времени, когда атабек Мухаммед вернулся из путешествия по Северному Азербайджану в Хамадан, внешняя опасность для салтаната несколько уменьшилась. Египетский султан Салахаддин, представлявший для империи Тогрула III большую угрозу, готовился к отражению похода крестоносцев и был вынужден отклонить предложение халифа багдадского о заключении союза, направленного против салтаната азербайджанских атабеков.
Новому халифу Насирульидиниллаху волей-неволей пришлось опять прибегнуть к покровительству Хамадана.
Отношения с Багдадом налаживались, но атабек Мухаммед чувствовал, что в Хамадане действует чья-то вражеская рука, создавшая тайную организацию, которую он никак не мог раскрыть. Нить измены продолжала ускользать от него.
Факты упорно говорили, что в Хамадане против атабека Мухаммеда готовится заговор, - Хюсамеддин часто виделся с Гатибой, султан Тогрул* поддерживал дружбу с Хюсамеддином и осыпал в своем дворце милостями поэтов Захира Балхи и Камаледдина.
______________
* С у.л т а н Т о г р у л - сводный брат атабека Мухаммеда и Кызыл-Арслана - был формально падишахом империи, передавшим всю полноту власти атабеку Мухаммеду. Фактически салтанатом правили атабек Мухаммед и Кызыл-Арслан. (Примечание автора.)
Атабеку было известно, что Захир Балхи - иноземный джасус, связанный с хорезмшахом, а Камаледдин мечтает о независимости Персидского и Кирманского государств.
И все-таки атабек Мухаммед не знал доподлинно, каков характер отношений Тогрула с этими людьми.
Гатиба часто ездила в Багдад, и всякий раз ее сопровождал Хюсамеддин. Это наводило атабека Мухаммеда на грустные размышления. Он чувствовал, жена затеяла какую-то опасную игру, чувствовал, что эта игра связана с покушением на его жизнь в деревне Джанполад. Но с какой стороны взяться за дело, кого разоблачать в первую очередь? Атабек Мухаммед ломал голову, строя планы.
После долгих раздумий он принял решение привлечь на свою сторону близких к Гатибе рабынь и выведать у них все дворцовые тайны.
Прежде всего атабек Мухаммед остановил свой взор на Себе-ханум, рабыне, которая была ближе всех к его жене.
Надо сказать, Себа-ханум сама старалась то и дело попадаться ему на глаза и по малейшему поводу заглядывала в его комнату. Атабек Мухаммед не мог не заметить этого.
В один из вечеров, когда Себа-ханум привела к нему маленького Гютлюга, он обратил внимание, что сегодня молодая рабыня особенно прекрасна. Атабек залюбовался ею: еще никогда Себа-ханум не казалась ему столь обаятельной. От нее невозможно было отвести взгляд.
Как она приятно говорит! Сколько непередаваемого очарования в ее голосе!
Порочное сердце Себы не могло жить без козней и интриг, но внешне она была поистине чудом природы. Хитрая, рабыня умела казаться робкой, скромной, застенчивой. Она была непревзойденным мастером в искусстве обманывать людские сердца и подчинять их своим чарам.
Часто, встречая во дворце Себу-ханум, атабек Мухаммед говорил себе: "Как странно устроен наш мир!.. Те, кто недостойны быть и рабынями, становятся женами хекмдаров, а достойные титула мелеке - рабынями".
Атабек Мухаммед давно собирался "удостоить чести" эту обворожительную женщину, но желание его было не так просто осуществить, - Себа-ханум была собственностью его жены.
В настоящий момент Гатиба находилась в Багдаде, и атабек Мухаммед решил воспользоваться удобным моментом. Он распорядился, чтобы Себа-ханум пришла этим вечером разделить с ним его трапезу.
Рабыня отвела Гютлюга в детскую комнату и явилась к атабеку, прихватив кеманчу.
Атабек Мухаммед был уже навеселе. Он обрадовался, увидев в руках Себы-ханум кеманчу.
– Садись, моя красавица, прошу тебя! Я давно мечтаю услышать твою игру и твое сладкоголосое пение!
Себа-ханум опустилась на тахту и начала настраивать инструмент, украдкой наблюдая за атабеком. Тот сгорал от страсти к ней. Себа-ханум чувствовала это и радовалась в душе. Уж она-то сумеет извлечь из сладострастного хекмдара большую выгоду для себя! Себа-ханум запела:
Тот, кто уста мои увидит, подставить грудь под меч желает, Немногословный, распаляясь, пышней украсить речь желает. Глаза и брови, и ресницы, и косы в сговоре коварном. Остерегись! Четверка эта мятеж и бунт навлечь желает. Ресницы - словно копьеносцы, а бровь подобна сабле шаха, Который, войско проверяя, тех, кто труслив, рассечь желает. Когда лицо мое, как розу, покроют капли, всякий скажет, Что их как розовое масло он навсегда сберечь желает.
Атабек Мухаммед наслаждался ее пением, опоражнивая один за другим кубки с вином. Он готовился овладеть этой красивой рабыней. Себа-ханум томно смотрела хекмдару в глаза, решив про себя, что не сдастся ему на первом свидании и докажет, что она не какая-нибудь легкомысленная особа.
Атабек схватил ее руки и притянул к себе, пытаясь обнять. Но она воспротивилась:
– Прошу вас, сдерживайтесь, хекмдар! Я пришла к вам не для этого!.. И я принадлежу не вам. У атабека много своих красивых рабынь. Когда мелек купила меня у поэта Абульуллы, она строго-настрого наказала мне не позволять мужчинам срывать цветы моих прелестей.