Чтение онлайн

– А за вино?
– Вино, музыка и песни - все входит сюда.
– А не могли бы вы подождать меня?

– Пожалуйста. Буду ждать вас два часа, вот только переправлю на тот берег этих молодых людей.

– Я долго не задержусь. Не берите никого другого.

Фахреддин вышел из лодки, поднялся по каменной лестнице на набережную и осмотрелся. Это была площадь перед Райским дворцом. У ворот стояли два вооруженных чернокожих стражника.

"Подойти бы к ним и узнать, здесь ли Дильшад, - подумал Фахреддин. Нет, это неосторожно... Ведь здесь дворец покойного халифа. Мои распросы о Дильшад покажутся чернокожим стражникам подозрительными".

Он стоял, не спуская глаз с ворот, приглядываясь к тем, кто оттуда выходил.

Времени прошло немало. Фахреддин начал бояться, что парусник уйдет, не дождавшись его. Как он тогда вернется во дворец Эмина? В случае его задержки товарищи могут поднять тревогу и обратиться к властям. Это было бы нежелательно!

Фахреддин не отрывал взгляда от освещенных фонарями ворот дворца. Затем он начал ходить вокруг площади, стараясь держаться в тени, чтобы чернокожие стражники не увидели его и не заподозрили в чем-либо.

"Может, Дильшад случайно выйдет из дворца?
– думал он.
– Или вернется во дворец из города?.. Или же, глядя из широких дворцовых окон на площадь, увидит меня?.."

Однако ночь была темная, и если бы Дильшад даже выглянула из окна, она, разумеется, не узнала бы своего возлюбленного.

После долгих размышлений Фахреддин принял решение: кто бы сейчас ни вышел из дворца - он пойдет следом и расспросит о Дильшад.

Ждать пришлось долго. Наконец калитка ворот отворилась, из нее вышла женщина, за ней - еще две,которые,простившись с первой женщиной, вернулись во дворец. Калитка захлопнулась.

Сердце Фахреддина взволнованно забилось.

– Вдруг это моя дорогая Дильшад?!
– прошептал он, но сейчас же отверг эту мысль: - Увы нет, это не она. Моя возлюбленная выше ростом, стройнее и грациознее.

Женщина пересекла дворцовую площадь, мощенную плитками красного камня, и Фахреддин услышал звон золотых колокольчиков, подвешенных к браслетам на лодыжках ее ног.

Он последовал за ней.

Неожиданно женщина изменила направление и начала спускаться к берегу Тигра. Фахреддин несказанно обрадовался.

Женщина шла быстро, не оглядываясь и не замечая своего преследователя. Спустившись к реке, она увидела у помоста парусник.

– Не свезешь ли меня в квартал Харбийе?
– спросила она лодочника.

– Я занят, жду человека, - ответил хозяин парусника.

– Я щедро заплачу.

– Тот, кого я жду, заплатит щедрее. Я не возьму другого пассажира, не могу, я дал слово.

В этот момент у помоста появился Фахреддин. Лодочник, увидев его, воскликнул:

– Вот и сам ага*!

______________

* А г а - господин,

Женщина обратилась к Фахреддину:

– Уважаемый джанаб, позвольте мне доехать вместе с вами до квартала Харбийе.

– Я не возражаю,- ответил Фахреддин.

Но тут вмешался лодочник:

– Как видно, мой любезный ага недавно в Багдаде. Мы ничем не можем помочь уважаемой ханум. От квартала Харбийе, в котором она живет, до дворца Эмина, куда нужно вам, плыть

несколько часов. Дворец Эмина - в восточной части Багдада, южнее квартала Махрем, а квартал Харбийе, где живет ханум, находится между западной частью города и Невольничьим рынком. Нам не по пути с уважаемой ханум.

Женщина призадумалась. Поблизости не было других парусников.

"Я не должен потерять ее, - подумал Фахреддин.
– Она может многое рассказать мне. Надо уговорить лодочника". Он обратился к нему.

– Если вам не трудно, давайте возьмем ханум. Мы доставим ее к кварталу Харбийе, затем вернемся, и вы довезете меня до дворца Эмина. Я щедро заплачу вам.

– Раз ага так хочет, я не смею возражать, - ответил лодочник, протягивая на берег доску.

Фахреддин сказал:

– Прошу вас, ханум.

Он взял женщину под руку и помог ей подняться на парусник.

Девушки-музыкантши потеснились за столом, на котором опять появились вино и всевозможные закуски.

Парусник поплыл к западной части города. На реке было пустынно, так как любители вечерних прогулок по Тигру старались не заплывать на окраину Багдада.

Раздались звуки кеманчи и уда. Зазвучали арабские песни.

Но это не могло развеять грустные мысли Фахреддина. Он думал о Дильшад.

– Когда мы плыли сюда, - сказал он, обращаясь к Хаят-ханум, - вы спели прекрасную газель. Мне трудно передать свой восторг!.. Всегда, когда я буду вспоминать эту багдадскую

ночь и прогулку по Тигру, я буду вспоминать и вас, девушку, обладающую чудным голосом.

Радуясь похвале, Хаят-ханум бросила на Фахреддина признательный взгляд.

– Ваши любезные слова ласкают мой слух! Однако я не могу припомнить, какая газель пришлась вам по сердцу, -Вы пели о девушке...
– О Гаранфиль?

– Нет.

– О Тахире?

– Нет, не о ней. В разговор вмешался лодочник.

– Мне кажется, нашему аге понравилась газель о Дильшад, - сказал он.

– Да, да, я имел в виду именно эту газелб.

Опять зазвучали уд и кеманча. Хаят-ханум запела газель о Дильшад.

Спутница Фахреддина отбросила с лица чаршаф и спросила:

– А знает ли уважаемый ага, кто такая Дильшад? Фахреддин недоуменно пожал плечами.

– Откуда же мне знать?! Два часа назад я услышал это имя, заинтересовался, поверил, что Дильшад прекрасна и благородна, - ведь поэты лучше других понимают женскую красоту. Если бы Дильшад не была столь необыкновенной, ее имя не было бы на устах жителей Багдада.

Женщина улыбнулась:

– Нельзя судить о вещах только по вкусам поэтов. Голодному и ячменный хлеб покажется медовой халвой.

Фахреддин промолчал.

Женщина пристально вглядывалась в его лицо, словно он не был для нее чужим человеком. Можно было подумать, он кого-то напоминает ей.

Фахреддин не очень удивлялся. "Видно, таковы багдадские женщины, решил он.
– Слишком бесцеремонные. Привыкли к веселой, легкой жизни. Судя по всему, эта женщина богата: у нее красивое благородное лицо, она изысканно одета. Я видел своими глазами, как она вышла из Райского дворца. Разве туда могут иметь доступ люди неблагородного происхождения?"