Чтение онлайн

Малин пронзил ее предупреждающим взглядом. Она не обратила на него внимания. Хотя то, от чего она не могла избавиться, было ее осознанием, что двое мужчин перед ней были жутко похожи. Не внешне, но с их совпадающими хитрыми аурами. Их выражения, манеры... Фэйт не доверяла лорду ни на секунду. Но она будет играть вдоль, давать им то, чего они хотят, а затем найдет свой собственный способ отвергнуть все, что они считали *лучшим* для королевства с ней в качестве их пешки.

«Я был Орлона —»

«Да, я помню», — перебила она, чувствуя щелчок взглядов и растущее напряжение. «Орлон был очень конкретен насчет того, какие умы мне следует оставить нетронутыми. Он доверял тебе greatly».

Это, казалось, восстановило его эго, и он изогнул улыбку, полную удовлетворения. «Как и Никалиас сейчас».

Фэйт могла бы подавиться вином, которое поднесла к губам. Было поразительно, насколько, по его мнению, это было правдоподобно. Может, он был большим дураком, чем Фэйт думала, купившись на уловку Ника, чтобы усмирить его.

Прошлой ночью она снова применила к нему Ночные Шаги. Лишь на короткое время, чтобы не рисковать снова потерять контроль, но этого было достаточно, чтобы подтвердить, что у лорда Зариуса оставалось ограниченное количество дней от его попыток на жизнь Ника и угрозы на жизнь Тории. Имело смысл, что он будет искать корону таким образом после впечатляющего краха его планов прошлым летом.

«Это могло бы стать великим союзом двух королевств», — сказал Малин.

Почти без какой-либо беседы Фэйт была готова удалиться под предлогом их ужина. «Зариус, ты, должно быть, знаешь о моих близких отношениях с королем Никалиасом», — проверила она.

«Да, я полагаю, он упоминал, что вы сблизились во время вашего пребывания в Хай Фэрроу».

Фэйт не вложила триумф в свою улыбку, но ее взгляд скользнул к Малину, который знал, к чему она клонит.

«Дружба — это не обязывающий союз», — сказал ее кузен с раздражением, слышимым только ей.

«Насколько мне известно, некоторые из самых истинных союзов в нашей истории жили долго и процветали не более чем на дружбе и доверии. Разве не из дружбы с королем Фэнстэда ты открыл границы и разместил их граждан, Ваше Величество?»

«Я был близок с ним, да», — подтвердил Агалгор, вставив нотку одобрения.

«Без письменного договора или соглашения, которые бы обязывали тебя?»

«Нет. Король Фэнстэда был великим союзником, которого я никогда не ставил под вопрос. Его до сих пор трагически не хватает».

«А если Тория Стагнайт попросит помощи в возвращении Фэнстэда?» — Грудь Фэйт колотилась, чувствуя, что этот ход на ее шахматной доске станет тем, что вызовет ненависть, которую Малин пытался скрыть.

«Если план для такого движения имел бы многообещающие шансы, я бы ответил на ее призыв».

Это было все, что нужно было услышать Фэйт.

«Прежде чем я даже приду к власти, у меня есть установленные отношения такого рода и с королем Хай Фэрроу, и с королевой Фэнстэда. Если ты мне не веришь, я приглашаю тебя спросить их самих». — Фэйт перевела свое внимание на лорда, на мгновение охладев от того, что снова это было похоже на взгляд в те же отстраненные глаза, только другого цвета: тускло-серого. «Я ценю, что ты проделал весь этот путь, лорд Зариус, и уверяю тебя, что это не напрасно. Я лишь указываю, что брак — не единственный способ обеспечить перспективы, и можно утверждать, что я заслужила право выбора».

«Ты всегда была свободна в выборе, Фэйт». — Тон Малина принял веселую нотку, которая всегда скрывала хитрый план. «Но то, кого ты выбираешь, отражается на нас всех».

«А как насчет спутника?»

Комната замерла разом. Она не видела его, но чувствовала рябь беспокойства Рейлана. И все же Фэйт не могла выкинуть из головы одну обнадеживающую вещь, которую прояснил ей Ник.

Она добавила: «Закон Унгардии гласит, что нет лучшего правителя, чтобы сменить павшего монарха, чем спутник».

«Есть чем поделиться, Фэйт?» — бросил вызов Малин.

Ее глаза сузились, но она не могла втянуть Рейлана в этот беспорядок, пока не была уверена, что это не обернется против них обоих.

«Она права», — Агалгор вмешался непринужденно.

«У тебя все еще есть долг перед этим королевством как у его наследницы», — сказал Малин. «Выбрать брак ниже по статусу может создать разлад».

Фэйт скрипнула зубами. «Статус не должен иметь больше значения, чем воля защищать это королевство».

«Поместить простолюдина рядом с собой запятнает имя Ашфаеров», — настаивал ее кузен.

«Больше, чем я уже сделала?»

«Никто не утверждал, что ты сделала».

*Кроме тебя*, — подумала она, не забывая, как четко он выразил свои чувства во время той поездки в карете много месяцев назад. «Я пересекла королевства, чтобы быть здесь. Я *изменилась*, чтобы быть здесь. Несмотря ни на что, я *заслужила* свое право быть здесь. Тот, кого я поставлю рядом со мной, будет тем, кто покажет свою преданность действиями, а не титулом».

Фэйт знала, что своими словами привлекла внимание к Рейлану, не в силах остановить растущую потребность защитить его, не называя его имени. Осознание у себя за спиной заставило ее повернуть голову, только чтобы поймать последний проблеск серебряных волос, прежде чем Рейлан незаметно покинул комнату.

Ее желудок скрутило, а сердце завяло, когда она задавалась вопросом, не сказала ли она слишком много. Он не хотел этого — войны с лордами, политики, короны. Фэйт осознала в тот момент, что никогда не спрашивала его, что он чувствует по поводу всего этого; никогда не давала ему шанса отступить от того, что последует за раскрытием того, кем он был для нее и кем он мог стать для людей.

«Как сказала Фэйт», — Агалгор сказал, чтобы успокоить напряжение, которое она вызвала, «хотя никакой брак не устроен, перспективы открыты. Надеюсь, ты с нетерпением ждешь нашего Бала Кометы, лорд Зариус».

«Очень», — сказал Зариус с напряжением, которое могло быть вызвано тем, что она сделала его неловкой запасной частью за считанные минуты. Хотя Фэйт не считала его тем, кто так легко откажется от видения, которое все еще могло осуществиться в его пользу.

Затем она выпала из разговора, желая пойти за генералом с ее тяжелым сердцем. Она пыталась игнорировать взгляд Малина, но поддалась, встретив его холодный, полный ненависти взгляд, который говорил лишь об обвинении.