Чтение онлайн

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Понимаешь, да только вида не подаешь. А я вот совсем обосрался, мать твою за ногу. Похоже, завтра уже еловые доски обнюхивать буду. Скажи мне… Знает ли добрый генерал Михаилович, кто ты такой на самом деле?

– Этого никто не знает.

– Не сомневаюсь. Ты хорошо в свое время постарался. Да только послушай, что тебе скажет твой старый друг Драгутин: подставят нас британцы, когда мы меньше всего этого ожидать будем. Видишь ведь, как они нас красиво, по-товарищески бомбят. Вот это настоящие союзники! В первую войну они бросили нас подыхать от тифа и голода, а сейчас нам жизнь своими бомбами украшают… Чем меньше сербов в мире – тем меньше проблем.

– Чего ты от меня хочешь?

– Да как это, мать его перетак… Прощения, что ли?

– Прощения? – Неманя холодно рассмеялся прямо ему в лицо. – За что я тебя простить должен? Ты ведь не меня убил, а кучу отличных мужиков. У них попроси прощения, когда встретишься с ними по ту сторону.

– Ну, тогда уже поздно будет.

– И теперь уже поздно, разве ты не видишь?

– Нет, не вижу… Пока что у меня есть что тебе дать… Это может многое изменить.

– И что же это?

Драгутин поднялся с кровати под скрип заржавевших пружин. Медленно переставляя ноги, он подошел к письменному столу, выдвинул один из ящиков и извлек из него кожаную записную книжку. Из нее он вынул листок бумаги и протянул его Немане.

Черными чернилами на нем был нарисован знак.

– Знаешь, что это такое? – спросил Драгутин. Даже самые короткие слова он произносил с легочным присвистом.

– Знаю, – подтвердил Неманя, с интересом разглядывая знак. – Это руна «вервольф».

– «Вервольф»?

– Древнегерманская руна, которая обозначает…

– Что?

После некоторого колебания Неманя ответил:

– Вурдалака [46] .

Драгутин сокрушенно замотал головой и, почувствовав внезапную слабость, прислонился к столу.

– Ети твою мать… Он знал. Знал сукин сын, ебать его матерь швабскую!

– Кого это ты?

– Засранец этот… Штурмбаннфюрер Канн. Знал он!

– Что он знал? Что за дела у тебя с ним были?

Драгутин с огромным трудом вернулся назад, к кровати, и сел на нее. Несколько минут он, тяжко дыша, смотрел только прямо перед собой.

– Я где-то прочитал… Не помню, то ли у древнегреческих, то ли у римских философов. Не важно. Они говорили: «Сойди в подземелье, чтобы понять, кто ты на самом деле». И я сошел. Канн, когда я познакомился с ним, привел меня в восторг своей эрудицией и знанием всех этих древних чудных вещей.

– И ты был в восторге от его манеры расстреливать людей?

– Об этом я вообще не думал. По правде говоря, мне это было по херу… Ты ведь меня знаешь. Он рассказывал мне о том, что город Ниш стоит на лабиринте коридоров и подземелий, в которых сокрыты невиданные тайны. Он рассказал мне о том, что ищет одну, совершенно конкретную вещь. Но что именно – не сказал. Вспомнил только о Константине Великом. Я предложил помочь ему. У меня были кое-какие… контакты, которые очень помогли ему в исследованиях. В конце концов осенью мы нашли вход – в некрополе, что над Ягодином. Мы вошли туда – я, Марко Шмидт и два инженера.

– Не понимаю, из-за чего ты ввязался в это дело? Ты ведь никогда не был авантюристом. Что ты ожидал найти там? Чашу Грааля? Ковчег Завета? Эликсир молодости?

– Издеваешься надо мной?

– Нет, просто твои действия лишены всякой логики.

– А ты знаешь, почем идут римские золотые монеты на черной бирже?

– Так, теперь мне все ясно…

– Мы спустились глубоко под землю. Канн прекрасно ориентировался, будто он лично вырыл все тоннели. Он спокойно читал все эти символы на стенах и пользовался ими, чтобы сориентироваться в подземелье.

– И что вы нашли?

– Ничего.

– Ничего?

– Мы приблизились к месту, где на своде был начертан этот знак… – Драгутин указал пальцем на листок с руной.

– Именно этот?

– Да. Канн отказался продвигаться дальше. Мы начали спорить. Он… Это было невероятно, но… Я впервые видел его таким. Он испугался… Вспомнил какого-то стража. Показал пальцем на эту руну и сказал, что дальше идти нельзя. Добавил, что есть еще три входа в подземелье, через которые можно пробраться к секретному месту…

– И вы отказались?

– Да. Вернулись назад. Несколько дней спустя Марко Шмидт сообщил, что нашел еще один вход, на Винике, однако он был полуразрушен, и пробираться через него крайне опасно. Позже я узнал, что они нашли и третий вход, который сохранился так, что им вполне можно воспользоваться. Впрочем, мне это уже было неинтересно…

Тяжело дыша, Драгутин Стеванович отвел взгляд в сторону, на некоторое время прикрыв глаза, будто собираясь погрузиться в долгий спасительный сон.

– В одно прекрасное утро я проснулся… Снаружи падал снег. Моя левая рука… Будто кто-то пытался содрать с нее кожу. Поначалу не было больно. А потом рана стала разрастаться, и я… и…

Не спуская с Немани глаз, он продолжил свистящим шепотом:

– Я видел их!

– Кого?

– Всех их! Всю твою роту! Внизу… в подземелье… В одно мгновение, точно под сводом, на котором была начертана руна. Они стояли, уставившись на меня. Молчали, ни слова не проронили. Только смотрели на меня.

Драгутин, тряся головой, сделал маленькую передышку.

– Один из них, небольшого роста, конопатый…

– Милан Стойчич?

– Да, он…

– Что с ним?

– Он подошел ко мне и… коснулся меня. Ничего больше – только касание. Пальцами коснулся моей ладони. Уже следующим утром я увидел на этом месте красное пятно, но не придал этому никакого значения. Пока не…

Драгутин остановился, чтобы набраться сил, после чего спокойно продолжил:

– Я знаю, мне не дожить до следующего воскресенья. Поэтому я позвал тебя, чтобы отдать то, что у меня есть.