Чтение онлайн

Следующие шесть часов они шли вдоль северного берега реки Палар, с трудом переправляя на руках орудия через трудные участки. Полная луна дрожала как лёд на затопленных рисовых полях, пока туман не начал подниматься от влажной земли, застилая всё вокруг. Только после того, как взошло солнце, они увидели чёрные шпили конживерамской пагоды.

Их встретила тишина. Никого не было видно на улицах и рыночной площади. Кругом были заметны следы торопливого бегства.

Из храма вышла дрожащая депутация с призывом к переговорам. Слух о том, что дьявольские европейские солдаты могут совершить, уже давно волновал Карнатику. Из уст в уста передавались истории о бойнях на побережье, усиленные огромным количеством дезертиров из армии низама, устремившихся к своим домам по всей округе.

Хэйден вытер лицо и пошёл вперёд вместе с Клайвом навстречу длинноволосым мудрецам с полосками Вишну на бровях. Они потребовали, чтобы иностранцы остановились, не допустив осквернения храма.

— Преподобный отдаёт вам дань уважения, но сожалеет, что вы должны удалиться.

Клайв выдавил приторную улыбку.

— Скажи ему, что мы не желаем нарушать торговлю или досаждать кому-либо, пока они мирно относятся к нам.

— Видишь ли, им безразлично, что ты сделаешь с городом. Или с народом. Они лишь страшатся, что ты осквернишь их территорию.

Клайв заворчал, нахлобучивая шляпу на голову:

— Скажи им, что искусство солдата состоит в том, чтобы избежать сражения, продемонстрировав врагу свою силу. Я думаю, что нам лучше сохранить репутацию тех, кто не добавляет оскорбления к завоеванию. Это — место поклонения, в конце концов.

Когда всё сказанное было переведено, Клайв добавил:

— Я хочу лишь сварить глаза тем, кого обнаружу в Аркоте. Я не собираюсь разрушать святыни. Мне не нужно сеять страх, когда я могу принести настоящие разрушения.

«Да, — думал Хэйден, — это настоящее явление великого красного дракона, спустившегося на землю. Ты прав, желая внушить людям не злобу, а благоговейный ужас. Это встревожит гарнизон Чанды Сахиба, как ничто иное».

Дракон вступил в город. Свинцовые тучи катились над головой, усугубляя духоту. Клайв обратился к солдатам, когда они заполнили пустую улицу:

— Каждый, пересёкший чей-нибудь порог по любой причине, будет выпорот. Человек, тронувший хоть единое перо цыплёнка, будет повешен. Скажи им это, джемадар. Я не потерплю воровства. Это — закон! А теперь, Уинстон, приведи скаута Балрама. Я хочу немедленно отправить записку в Мадрас, чтобы доставили два восемнадцатифунтовых орудия.

Весь следующий день они шли к Аркоту. Никто не препятствовал им. Днём, в самую жару, они ставили палатки для отдыха, оберегая тех, кто менее других привык к палящему солнцу. Необходимость быстрого передвижения заставила их отказаться от багажа, который нельзя было доставить без быков. Европейцы с трудом могли передвигаться в таких условиях, шагая с мушкетами и грузом необходимого продовольствия и воды. Передышки были очень короткими; даже ночью передвижение по каменистым тропам в сопровождении жалящих насекомых было нелёгким, а ночные крики животных звучали как предостережения духов.

Третьим утром рассвет выдался красным, как колода мясника. Воздух был тяжёлым от влаги, и обильная роса, какой он не видел ранее, промочила их насквозь. Небо было почти таким же тёмным, как и до рассвета, зловещим, словно при затмении. Ощущение нависшей беды усиливалось предрассудками сипаев.

Их скаут-разведчик принёс важное донесение. Он обнаружил то, зачем его послали: огни светильников на башнях Аркота. Они были не далее чем в двадцати милях, и он насчитал около сотни светящихся точек.

— Теперь осталось закончить дело, для которого мы пришли, — сказал Клайв. Он натянул башмаки и снял френч с палаточного шеста. — Поднимай людей, мы свёртываем лагерь и немедленно выступаем в Аркот. Прекрасно, если мы придём туда завтра. Я дам им первый и последний шанс для сдачи.

Флинт с насмешкой воспринял бодрый оптимизм Клайва.

— Ты ещё не увидел Аркота, твои восемнадцатифунтовки не прибыли, если их вообще выслали.

— Ну и что? У нас есть три малые пушки.

Он продолжал сомневаться:

— Там полный гарнизон. Я, очевидно, не сумел внушить тебе точное представление о силе его обороны. Если ты думаешь, что они все выйдут по первому требованию...

— Сколько, ты говоришь, их там? — спросил Клайв, указывая палкой на запад.

Хэйденом овладело неожиданное желание подшутить над самоуверенностью Клайва.

— Хочешь заключить пари?

Клайв с подозрением посмотрел на него:

— Пожалуйста, скажем, на сотню серебряных рупий.

— Пойдёт.

— И пари будет таким: сколько мужчин находится в пределах стен Аркота на настоящий момент? Будем полагаться на независимую оценку лейтенанта Уинслоу.

— Согласен.

— Я утверждаю, что — тысяча плюс-минус сто человек. Так говорили индусы в Конживераме.

Хэйден отклонился назад, поставив ногу на камень, служивший им столом.

— Ну, а я скажу... — он сузил глаза и проговорил сквозь зубы, — так... где-то между десятью и двадцатью тысячами.

Клайв взглянул на него как на сумасшедшего.

— В таком случае они сгрудились там плотнее, чем груз в трюме судна компании. Брось, там нет столько людей, и ты отлично знаешь это.

— Тогда забудь всё, что я сказал. В конце концов, я — всего лишь полномочный представитель.

Клайв смотрел на него долгим твёрдым взглядом.

— Чёрт возьми, сэр! Говорите прямо! Будете спорить или нет?

— Разве я непонятно выразился?

Клайв сказал с усмешкой:

— Если ты настаиваешь, я поставлю годовой доход, заявляя, что ты не прав.

— И сколько же это составляет?

— Ну, скажем, пятьдесят фунтов стерлингов.

Хэйден вспомнил, что Мак-Брайд на борту «Уэйджера» говорил ему о делах Клайва. Чистый доход в четыре фанама на человека в день, каждый Божий день, на каждого человека во всём президентстве... но Клайв никогда не упоминал даже намёком о том состоянии, которое ему привалило.

— Твой годовой доход — это номинальная оплата капитана в компании. Как можешь ты ставить пятьдесят фунтов?

— Мой доход — моё дело. Частный вопрос. Если я говорю пятьдесят, значит, столько и ставлю!

— В таком случае я верю, что ты хочешь рискнуть пятьюдесятью фунтами, но можешь ли ты достать столько денег?

— Ты рискуешь дойти до ещё большей ставки. Что ж. Мне всё равно. Я предлагаю сотню фунтов! Вы принимаете?

Завести его было легко.

— Нет, я не принимаю. Но соглашусь на пятьсот.