Чтение онлайн

«Это меняет всё, — думала она. — Произошли перемены, и я должна информировать о них Мухаммеда и убедить его выбрать верный путь. Он так изменился со времени битвы, что нельзя полагаться на то, что он поступит как должно, и это беспокоит меня».

Ясмин остановилась перед дверью в помещение Мухаммеда. Здесь она обратилась к одному из евнухов, который послал к князю десятилетнего мальчика с известием о приходе его жены. Спустя немного времени мальчик вернулся и прошептал что-то евнухам. Они не могли пропустить Ясмин в священные мужские помещения, но один из них провёл её в зал ожидания, где спустя час появился Мухаммед.

Его осанка и манеры были скованными, рука всё ещё висела на перевязи у груди. Он приблизился к ней с суровым лицом. Видя его таким, она ощутила чувство вины. Мало того что муж потерпел позорное поражение от кучки феринджи, он ещё испытал окончательное бесчестье, будучи вытащенным с поля боя женщиной.

Она знала, что это страшное преступление Мухаммед никогда не простит ей.

— Ну? — мрачно спросил Мухаммед.

— Благодарю тебя, что пришёл по моей просьбе, господин, — сказала она.

— Подними вуаль, когда говоришь с мужем!

Она покорно открыла своё лицо.

Он смотрел на неё с ненавистью в глазах.

— Что ты хочешь от меня?

— Я принесла тебе важную информацию, — опустив глаза, проговорила Ясмин. — Это важно. Очень важно, мой господин.

Неожиданно он повернулся к ней, голос его был полон тяжёлой ярости.

— Моё имя — Мухаммед! Мухаммед! Или ты уже забыла?

«Ему конечно же сказали, что меня видели в Звёздном саду, на ступенях башни, и что через некоторое время оттуда спустился Хэйден Флинт», — подумала Ясмин.

— Ну? Говори!

— Сегодня до меня дошла весть, что Музаффар Джанг открыто претендует на престол — маснад в Карнатике. Если Асаф Джаха смогут убедить удовлетворить это требование, то, возможно, Музаффар попытается изгнать твоего отца из Аркота.

— Что-нибудь ещё?

— Разве этого мало, мой гос... Мухаммед? Я думаю, что если ты пошлёшь верхового посланца сегодня...

— Я спросил, есть у тебя что-нибудь ещё? Ограничься простой передачей того, что ты слышала. Твоё мнение меня не интересует. Итак, хочешь ты сказать мне что-либо ещё?

— Нет.

— Тогда убирайся с моих глаз.

Она сложила ладони и пошла, пятясь назад, к выходу, со склонённой головой.

— Возможно... возможно, есть ещё кое-что.

— Ну?

— Некоторые женщины думают, что у Музаффар Джанга есть тайный план овладения Карнатикой. Это — сложная игра, и ты и мистер Флинт должны стать ключевыми фигурами в ней. Для того чтобы понять то, что я услышу, мне необходимо знать о Кровавом Камне.

— Он в безопасности, — пробормотал Мухаммед, глубоко уязвлённый упоминанием имени иноземца.

— Но я должна спросить: что ты намерен делать с ним?

От злости Мухаммед сжал кулаки.

— Я ненавижу этот рубин! Это — вещь иноземцев. Он действительно проклят и действительно принёс несчастье в наш дом! Я разобью его на осколки, разотру в пыль и развею эту пыль над морскими волнами!

— Позволь заметить, разве рубин не был вверен тебе твоим отцом? Я не знаю, что он поручил тебе сделать с ним.

Он внимательно смотрел на неё, сохраняя молчание, в ярости от того, что она знала не менее его о намерениях Анвара уд-Дина, но играла роль несведущей.

— Ты не знаешь, очевидно, что мой отец отказался от своих притязаний на трон низама.

— Разве у него были такие намерения? — тихо спросила она.

— Были! — с болью в голосе воскликнул он. — Но после поражения репутация Анвара уд-Дина повержена в прах. Он и мой брат возглавляют жалкие, остатки армии, желая использовать их для помощи англичанам. Они пресмыкаются перед иноземцами! А меня послали сюда, чтобы отделаться от грязного рубина и одновременно спасти обесчещенную шею моего отца от меча. Но ты, конечно, знаешь об этом. Ибо ты — глаза и уши моего отца, и кичишься тем, что понимаешь его разум лучше, чем я.

Голос его был полон горечи. Ясмин отвернулась и продолжила, стараясь не встречаться с ним взглядом:

— Как Назир, так и Музаффар хотят получить рубин из-за его способности разрушить проклятье, лежащее на камне Талвара. Кто из них получит его? И какую цену заплатит новый хозяин?

— Я должен ещё решить, как ответить на эти вопросы.

— Отдай и его Музаффар Джангу, — произнесла она спокойно, — и ты дашь ему преимущество, необходимое в борьбе за Хайдарабад. Если он сможет стать низамом, ему не нужно будет больше претендовать на набобство в Карнатике.

— Довольно! Как смеешь ты пытаться давать мне советы!

Она вновь опустила глаза.

— Я прошу прощения.

— Ты не способна просить прощения! — сказал он, приблизив к ней своё лицо. — Ты не знаешь, что такое искренность! Ты играла со мной все эти годы! Почему, Ясмин? Почему ты ненавидишь меня?

— У меня нет к тебе ненависти! Но я никогда не смогу полюбить тебя.

— Ты предпочитаешь общество этого грязного феринджи! Ты — моя жена!

— Мухаммед, я принадлежу сама себе!

Он бросился на неё, как тигр, и левой рукой ударил по лицу с такой силой, что она оказалась на полу.

— Тогда иди к нему! Иди к нему! Бери его!

Ясмин молча поднялась и вышла из зала обратно к зенане, ужасный прерывистый плач Мухаммеда Али Хана преследовал её.

Сокольничий Салим был небольшим, сухопарым мужчиной за сорок лет, очень светлокожим, с серовато-зелёными глазами. Он был черкесом из земли, расположенной за Персией, на дальнем севере, и ухаживал за птицами Асаф Джаха уже двадцать лет.

Хэйден принял у него ястреба и взялся за путы, прикреплённые к лапам птицы. Он впервые ощущал впечатляющую мощную хватку птичьих когтей на своей руке и тот вес, которому противостояла его рука, поддерживающая птицу. Салим расплылся в гордой улыбке, как человек, полностью увлечённый своей профессией.

— Вам нравится Рукайя? — спросил он.

— Он превосходен. И довольно тяжёл.

— О нет! Не он, а она, сахиб!

Хэйден поднял брови, поражаясь величественности птицы и совершенству её оперения. Он взглянул на Ясмин; прошло уже более недели, и опухоль на её лице прошла, остался лишь пожелтевший синяк на щеке.