Чтение онлайн

«Проявленное Клайвом благородство при расследовании дела вызвало восхищение всех служащих компании в Сен-Дэвиде, — размышлял Маскелен. — Но это восхищение не помогло исцелить его сердце. Какой-то червь засел в душе Роберта Клайва, отравляя её, наполняя горечью. Я не скоро понял причину этого».

Маскелен выпил последний глоток бренди. Что проку экономить выпивку, если завтра она может попасть в глотку французу. Когда Клайв был в двадцати ярдах от него, он поприветствовал его жестом.

Клайв остановился перед застывшим часовым и скомандовал ему «вольно», прежде чем заговорить с Маскеленом. Поразительно, но он был в бодром, оживлённом настроении, совершенно оставив ту мрачность, в которой пребывал всего три часа назад.

— Вдохни воздух! Он — как вино! Это — ночь, которую мы все ждали!

— Ты от майора? — осторожно поинтересовался Маскелен.

— Прямо от него. Я только что узнал замечательные новости. Разведчики доложили о присутствии французских сил, готовящихся штурмовать как наш форт, так и местное поселение. К нам идут восемьсот французских и тысяча индийских солдат. Майор Лоуренс ожидает, что они будут здесь очень скоро.

Он в предвосхищении потёр руки в перчатках.

— Приятно знать, что французы с такой точностью исполняют его предсказания, — насмешливо сказал Маскелен. — Я надеюсь, они знают, что от них потребуется дальше?

— Тебе бы надо знать, что Стринджер очень способный.

— Ого! Уже «Стринджер»? — Маскелен помолчал и затем решился ещё на одно замечание, видя воодушевлённое состояние Клайва. — Ну, если Стринджер такой уж способный, зачем же, во имя всего святого, он решился снять оборону Кудалора? Любой дурак понимает, что мы могли бы какое-то время оборонять его. И если Боскоуэн скоро будет здесь...

— Вот потому-то я и пришёл.

Маскелен был в недоумении.

— Почему?

— Приказ от майора Лоуренса. Ты со своей ротой отправляешься в Кудалор и занимаешь там оборону.

— Что? — Маскелен не скрывал своего раздражения. — Но именно оттуда мы были только сегодня отозваны.

— Не совсем оттуда. Вы занимали южную стену. Теперь же вы должны основаться на северо-западном валу.

— Чёрт побери, Роберт! У нас ушло три часа, чтобы затащить эти пушки внутрь форта. Я понимаю, что майор хочет держать нас при деле для укрепления духа, но перемещать орудия и людей взад и вперёд не имеет никакого смысла!

— Эдмунд, в этом — огромный смысл.

— Я не вижу этого.

Клайв посмотрел на него с выражением, похожим на жалость.

— Ты не видишь? Поэтому-то ты никогда не будешь майором.

— Но ты-то способен разъяснить мне всё это?

— Проще простого, Эдмунд. — Он снисходительно улыбнулся. — У французов есть шпионы, наблюдающие за нами. Их армия не более чем в двух часах перехода от нас. Следовательно, они видели, как сегодня мы отходили от Кудалора. Они видели, что мы ограничиваемся защитой форта и оставляем значительно большую территорию местного города — разумный, но, как ты говоришь, преждевременный шаг. Французы видели, как мы оставляем Кудалор, Эдмунд.

— Ты хочешь сказать, мы устроим им засаду? — сказал Маскелен, захваченный остроумием этой хитрости.

— А почему нет? Мы возвратимся в Кудалор в абсолютной тишине. Тайно и под покровом ночи. Люди Дюплейкса подойдут в полночь, и мы расстреляем их. Считай, что он уже мёртв. И тогда Асаф Джах увидит, кого надо поддерживать.

— Я надеюсь, что ты прав.

— Да, я прав. Не окажешь ли мне услугу, Маскелен?

Он снял перчатку с правой руки и извлёк из-под мундира лайковый мешочек, в котором посыльные доставляли приказы. Но вместо приказов там был аккуратный конверт. На нём тонким каллиграфическим почерком было написано имя адресата: «Мисс Аркали Сэвэдж».

— Если я не уцелею, а ты останешься жив, я надеюсь, что ты сможешь передать эти сантименты.

Маскелен с неохотой взял конверт. Ему стало ясно как день, что Клайв имел намерение продемонстрировать в эту ночь свою смелость. При этом останется ли он жив или нет, уже не имело для него значения.

— Почему ты думаешь, что я уцелею, а ты — нет?

Особая усмешка Клайва проскользнула по его лицу.

— Давай будем считать, что в этом случае судьбе придётся убить двух человек, чтобы помешать мне сказать мисс Сэвэдж то, что я должен.

Рота Маскелена пробралась обратно в Кудалор, таща за собой полевые орудия, колеса которых были обвязаны дерюгой, заглушающей стук железных обозов. Другие роты совершали то же самое. Люди пробирались в темноте обратно к своим амбразурам и скрытым позициям. Каждый нёс кремнёвое ружьё, штык и запас пороха на тридцать зарядов. Каждый нашёл себе скрытое место в стороне от стен, спрятавшись в укрытиях из бамбука, тростника или пальмовых листьев.

В Клайве пробудился оптимизм. Он вновь принялся за свои расчёты. Внимательно слушая майора, он постиг многое и унёс от него информацию, крепко усвоенную его разумом для дальнейшего анализа. Прибытие коммодора Гриффина позволило доставить к ним подкрепление из Бенгала и Бомбея. Однако общие силы Сен-Дэвида составляли теперь всего 473 европейца, 371 португалец и 1000 индийцев-сипаев. С другой стороны, уход Гриффина позволил французскому адмиралу Буве высадить свои войска в Мадрасе и привести их маршем в Пондичерри. Согласно разведке, эти войска выступили из Пондичерри под командованием Мэйнвилля. Они продвигались на юг и следовали вдоль границ английской аренды, пока не подошли к южной части оборонительных сооружений Кудалора.

«Равная битва, — думал Клайв. — Французы, без сомнения, попытаются прорваться с южной части города, где стена наиболее низкая. Я бы поступил именно так, вот почему я попросил эту позицию для моей роты, поменявшись местами с ротой Маскелена. Здесь будет самая жаркая битва. И здесь я покрою себя славой... или саваном. В любом случае это будет концом моего ада».

В полночь послышался характерный шум. Французы появились с багажным обозом, шесть отрядов пехоты, возглавляемых шестью верховыми офицерами. Подразделение расположилось вокруг Девикотских ворот, уверенно подошло к стенам, и было слышно, как они громко возводят пятиметровую бамбуковую лестницу, чтобы перебраться внутрь и отпереть большие деревянные ворота для их армии. Затем они зажгли факелы.

Клайв пригнул голову, то же сделали и его люди. Он слышал хруст башмаков французского сержанта на парапете, когда тот перепрыгнул через стену. Голос француза, пропускавшего своих людей в крепость, громко раздавался в тишине.

Тяжёлые брусья, запирающие ворота, были подняты, ворота распахнули и закрепили. Снаружи послышались голоса, и французская колонна начала входить в крепость под окрики капралов.

«О, как маршируют французы, когда не встречают сопротивления, — думал он. — Самодовольные и беспечные, как петушки! Картина абсолютной самоуверенности и превосходства».

Когда две или три сотни людей промаршировали через ворота, голова колонны достигла рыночной площади. Затем раздался приказ, и в оконных проёмах, выходящих на улицу, показались люди и орудия. Страшный рёв разорвал ночь, осветившуюся вспыхнувшим со всех сторон огнём. Совершенно неожиданный залп из мушкетов и орудий обрушился на французскую колонну, кося свинцом вступившие войска. Неожиданность была абсолютной. Французы в панике метались по площади в поисках укрытия.

Клайв не мог более сдерживать себя. Он выступил из-за двери, с морской саблей в одной руке и пистолетом — в другой. Его люди выскочили вслед за ним.