Чтение онлайн

В пищу морингу можно употреблять разными способами. Свежие молодые листья добавляют в салаты — они имеют приятный пряный вкус, напоминающий кресс-салат. Высушенные и измельченные листья заваривают как чай или используют в качестве приправы к супам и соусам. В виде порошка морингу удобно добавлять в каши и другие блюда.

На родине, в Эфиопии, морингу традиционно сочетают с овощными рагу, мясными супами, кукурузной кашей и рисом. Она хорошо гармонирует с лимоном, чесноком и растительным маслом. Однако не рекомендуется употреблять ее вместе со слишком сладкими или молочными продуктами.

Вкус моринги можно охарактеризовать как свежий, слегка пряный, с легкой горчинкой, напоминающий смесь шпината и зеленого перца.

Пока этот полезный продукт появился в специализированных овощных отделах крупных городов, но в ближайшее время, благодаря плановому развитию экономики, станет доступен более широкому кругу потребителей.

Завоз моринги — наглядный пример того, как партия и правительство, расширяя международное сотрудничество, заботятся о здоровье и благополучии советских граждан, обогащая наш рацион новыми полезными продуктами.

Я сидел в «Вип-ложе» стадиона «Леон» в городе Леон-де-лос-Альдама — до этого дня даже не подозревал о наличии такого города в Мексике — и смотрел, как наши мучали мяч в игре с Бельгией. На табло горел счет 2:2, основное время неуклонно приближалось к своему завершению, и, кажется, уже обе команды мысленно согласились отложить окончательное выявление победителя на пятнадцатиминутные экстратаймы. Сложно их в этом винить: матч начался в 4 часа пополудни, жаркое мексиканское солнце пригревало открытый стадион более чем немилосердно, так еще и располагался он на высоте 1800 метров над уровнем моря. Побегай в таких условиях 90 минут — вообще ничего уже не захочешь.

Забавно, как эта популярная, но не шибко интеллектуальная игра навела меня на философские мысли о природе времени. Вот сколько всего поменялось в СССР и в мире по сравнению с эталонной реальностью за прошедший год? Много чего, так сходу и не перечислишь. Казалось бы, изменения, как круги на воде, должны расходиться в стороны, затрагивая самые отдаленные сферы жизни и меняя все, до чего вообще можно дотянуться. Но нет. Вот футбол, например. Не лез я в это дело никак — ну разве что по мелочи, увеличив ассигнования на спортивную медицину и подписав расширение квоты для валютных закупок всякого медицинского оборудования — и история тут фактически никак не поменялась. Во всяком случае, в тех местах, которые я мог отследить. «Динамо» точно так же, как в моей истории, выиграло Кубок Кубков, на внутренней арене киевляне тоже подтвердили чемпионство, да и игры чемпионата мира складывались поразительным образом точно так же.

Такая стабильность навевала нехорошие мысли об «упругости истории» и желании реальности при первой же возможности свернуть на проторенную уже один раз дорожку. От таких мыслей становилось как-то муторно на душе, ведь это означало, что и все мои изменения тоже на длинной дистанции вполне могут оказаться несущественными. Не взорвался Чернобыль в 1986 году — взорвется в 1996. Не развалится СССР в 1991 году — развалится в 2011. Потом пройдет еще 50 лет, и окажется, что разница между двумя реальностями минимальная. Ну просто потому что логику развития цивилизации никто не отменял. Думать об этом объективно не хотелось, но мысли раз за разом сами сворачивали в неприятную сторону, мешая получать удовольствие от праздника спорта.

— Михаил Сергеевич? — Меня аккуратно вывел из задумчивости сидящий справа и сзади охранник. — Вы просили напомнить, когда останется пять минут до конца основного времени.

— Да, Володя, спасибо. Ты узнал, куда идти?

— Так точно. Узнал, пойдемте.

Мы встали и не слишком торопясь отправились в недра стадиона, туда, где находились раздевалки команд.

Объективно повлиять на ход футбольного матча я никак не мог. Ну не устраивать же охоту на бельгийцев, в самом деле. Оставалось только одно доступное мне средство — мотивация. Именно им я и собрался воспользоваться на всю катушку.

Запах. Запах раздевалки ни с чем не спутаешь. Выглядели внутренности стадиона «Леон», конечно, не шибко презентабельно. Видно было, что под чемпионат мира тут сделали косметический ремонт, но и только. Впрочем, в СССР да и по всему миру пока было то же самое. До той эпохи, когда все везде блестит и мигает подсветкой, мир пока не дорос. С другой стороны, обычная «лампа Ильича» с освещением справляется ничуть не хуже.

— Здравствуйте, товарищи, — в назначенное время в раздевалку ввалились футболисты. Пока настроение у парней было нормальным, боевым, рабочим. На лицах заметно было некоторое разочарование от последнего пропущенного мяча, но уныния там не наблюдалось. — Прошу прощения, Валерий Васильевич, я украду у вас всего две минуты.

— Хорошо… — Лобановский только пожал плечами. Самый заслуженный тренер СССР был известен крутым характером, но все же не настолько, чтобы перечить генсеку.

(Лобановский В. В.)

— Товарищи футболисты, вы устали, я понимаю, поэтому зашел вас немного ободрить и добавить мотивации. Я знаю, что в спортивной среде уже давно ходят слухи о возможных трансферах советских спортсменов за рубеж. Опять же по многим из здесь присутствующих есть предложения из западных клубов, — три десятка пар глаз уставились на меня с нескрываемым интересом. — Мы на Политбюро приняли решение о том, что подобные действия не пойдут в ущерб советскому спорту, а только принесут пользу. Там и обмен опытом, и опять же валюта… Но есть условие. СССР не будет отпускать на Запад спортсменов за бесценок. Для того чтобы система начала работать, нужно показать всему миру качество. «Динамо» в этом году уже справилось с этой задачей на клубном уровне, теперь ваша задача — выйти как минимум в полуфинал. Порвите бельгийцев сегодня, пройдите следующий этап, и обещаю, никаких препон вам дальше никто чинить не будет. Валерий Васильевич, ваше слово.

Я демонстративно поднял ладони, показывая всем видом, что выступление окончил и больше ничего говорить не буду. Лобановский тут же перехватил внимание футболистов и начал что-то там рассказывать им, чертя мелом по висящей на стене доске.

После короткого перерыва футболисты отправились на поле, а я — обратно на трибуну. Выезд в Мексику у меня получился «длинным». По дороге «туда» я заскочил в Белград и Гавану. Пообщался с Милошевичем, попытавшись составить о нем некое собственное впечатление. То, что Югославия уже сейчас встала на тот путь, который привел ее к гражданской войне и развалу, мне было в целом видно. В отличие от хорвата Тито, Милошевич уж слишком сильно тянул одеяло в сторону сербов. И мне нужно было понять, что делать, когда придет момент принимать решение. Югославию сдавать капиталистам я в любом случае не собирался — показывать пример развала социалистического федеративного государства было бы плохой идеей. Другое дело — формат вмешательства и то, останется ли потом обновленная Югославия во главе с Милошевичем или с кем-то еще.

(Слободан Милошевич)

И надо признать, то, что я увидел, мне не понравилось. Милошевич был слишком высокого мнения о себе, он явно не готов был отступиться от концепции сербского превосходства над иными нациями внутри СФРЮ, и при этом, будем честны, Слободан отнюдь не выглядел как гений мысли. Все его реформы — что экономические, что военные — стабильно проваливались. Югославия уже «торчала» Западу больше чем на 20 миллиардов, и было очевидно, что это совсем не предел.

Гораздо лучшее впечатление на меня произвел глава югославского вече — то есть, как и я, глава парламента, то есть фактический лидер государства — Бранко Микулич. Он был хорватским боснийцем, имел серьезный хозяйственный опыт, терпеть не мог националистов и при этом хорошо относился к Москве. Перспективный кадр, настолько, что я не постеснялся пригласить его в гости через пару месяцев. Глядишь, и придумаем, как решить югославский вопрос без больших потерь.

— Го-ол! — взревели вокруг болельщики, явно радуясь любой «движухе» вне зависимости от национальной принадлежности.