Чтение онлайн

Одно ясно: Стена должна пасть — а вместе с ней и вся прогнившая система, которая ее построила.

Следующие часы прошли в суматохе. Мы прилетели — с натуральным эскортом из пары истребителей, страшно даже представить, от кого они должны нас были защищать, — в Москву, отправились тут же в больничку, где долгих четыре часа меня крутили, вертели и по-разному просвечивали врачи. Я тихо ворчал, но не мешал людям делать свою работу, да и просто было бы глупо сдохнуть от какого-то случайного внутреннего кровотечения, которое ты банально не почувствовал.

Только глубоко ночью, после получения вердикта «чуть покоцан, но глобально здоров», я настоял на поездке домой. Не хватало еще проводить ночь в больничной палате — и так три дня в Афгане практически не спал, ворочался на новом месте, пытаясь найти удобную позу.

Примаков приехал на следующее утро.

— Ну? — Примаков сидел передо мной с ровной спиной, как будто шампур проглотил. Хотя, судя по помятому виду и кругам под глазами, поспать этой ночью ему не довелось. Впрочем, жалко мне главу КГБ не было — как ни крути, это его косяк, пусть теперь разгребает.

— Пока ничего. Сейчас на месте опрашивают жителей нескольких ближайших кварталов, но это… — Евгений Максимович сделал неопределённое движение рукой. — Бесполезно. Вроде кто-то видел, что на том месте несколько дней назад работала бригада озеленителей, что-то копали. В районном исполкоме подняли документы — говорят, никого не посылали, никаких нарядов на работы не выписывалось. Достать нужного вида рабочую робу — не проблема, кто угодно мог.

— Кто мог знать, что я поеду этой дорогой? Не просто же у них там в Ташкенте дороги минируют на всякий случай.

— О том, что будет остановка в Ташкенте, могли знать многие. В Афганистан чаще всего именно так и летают — либо через Ташкент, либо через Душанбе. Ну и предположить, что на пути обратно ты к Усманходжаеву заедешь обязательно — чтобы не обидеть человека, раз на пути туда сильно торопился и не смог, — тоже несложно. Это был не большой секрет, десятки человек знали, а скорее — сотни. Тем более местные товарищи там большую встречу готовили — банкет, концерт, всё как полагается.

Из Ташкента всё утро пытались до меня дозвониться, но я старательно морозился. Просто не знал еще, как на всё реагировать: нужно ли начинать репрессии среди узбекских товарищей, с которыми я только недавно наладил отношения и на которых хотел опираться в дальнейшем в Средней Азии, или стоит сделать вид, что я на них не держу зла. Ну и первого секретаря УзССР тоже понять можно — он поди за эти сутки лет на десять постарел, уже принялся сухари сушить да телогрейку примерять для переезда за Полярный круг. Ну ничего, пускай понервничает, потом сговорчивее будет.

— Бардак.

— Бардак, — согласился наш главный тихушник.

Где-то в этот момент у меня мелькнула мысль, что я ошибся с назначением Примакова. Он, конечно, был насквозь «моим» человеком и просто в общении приятной личностью, но вот способен ли Евгений Максимович потянуть такую махину, как КГБ, на своих плечах? Тут нужен человек более жесткий, что ли. Как Андропов.

— То есть вообще ничего нет?

— Работаем, — вздохнул председатель КГБ. — Эксперты взяли пробы остатков взрывчатки, обещают дать наводку на то, откуда ее могли притащить… Ну и есть еще одна мысль…

— Озвучь.

— Есть мнение, что это было не покушение, а что-то типа инсценировки. По мнению взрывников, было использовано порядка семи килограммов тротила. С учетом того, что по правилам твой автомобиль всегда едет по центру дороги, до места закладки фугаса даже при идеальном подрыве было бы 5 метров, не меньше. Тут ублюки чуть пропустили момент и подорвали бомбу, когда ЗИЛ уже проехал на пару метров дальше — там на самом деле очень непросто выцепить нужное мгновение. И получается, что заряда для того чтобы с гарантией уничтожить бронированный автомобиль, совершенно точно не хватает. По мнению взрывников, чтобы с относительной гарантией пробить броню автомобиля и достать пассажира, нужно было бы либо мощность нарастить — причем серьезно, раз в пять, — либо направленный взрыв делать, но это уже совсем сложно, тут мешок со взрывчаткой на обочине не закопаешь.

— То есть хочешь сказать, меня припугнуть решили?

— Как вариант, — еще раз вздохнул Примаков. — Или, например, таким образом руководство УзССР решили подставить. Или просто дурачок работал, который в саперном деле ничего не понимает.

«На двое бабка ворожила: не умрешь, так будешь жива», — всплыла в голове неожиданно любимая присказка первой учительницы из младшей школы. Ясности со всей этой ситуацией больше не стало.

Короче говоря, было понятно, что раз по горячим следам отыскать ниточку, ведущую к заказчику всего этого безобразия, не получилось, расследование затянется. Теперь органам предстояла долгая и кропотливая работа по поиску иголки в стоге сена. Надо признать, что КГБ обычно с такой работой справлялось достаточно неплохо, вот только время… Сколько на это уйдет времени, одному только Феликсу Эдмундовичу известно.

А вот жили бы мы на 30 лет позже — висела бы на каждом столбе камера наружного наблюдения, вопрос как минимум об исполнителях просто не стоял бы. Нет, камеры есть и сейчас, вот только они либо просто транслируют изображение на телевизор, либо пишутся на пленку. Сколько можно поставить вот таких «всевидящих глаз»? Десяток? Два? Предположим, в Кремле по периметру и над важными входами-выходами у нас такая система уже смонтирована, но там специальные люди сидят и посменно в мониторы смотрят — для самого важного объекта страны нормально, но не более того.

Оно конечно можно было бы попробовать использовать покушение как повод начать репрессии… Вот только против кого? Узбекистан начать потрошить, так ведь не там сидят наши главные оппоненты, вот если бы меня на Украине попытались бы подорвать или в Азербайджане, тогда да. А рубить шашкой на право и налево — вариант непродуктивный, это совершенно точно.

— В газетах о покушении на любимого генсека сообщать не будем, — мысль сделала поворот и метнулась в более практическую сторону. — Взрыв — это не идиот с ружьем, тут очевидна наша недоработка, тем более случайные люди погибли.

— Поможем, — кивнул Примаков.

Жаль только, что мертвым уже никакая помощь не нужна.

— И ментов, которые там пострадали, нужно наградить. Они, конечно, ничего не сделали, но пусть все видят, что генсек способен быть щедрым с теми, кто его защищает.

— Проведу по своей линии, как ведомственные награды…

— Иностранные посольства? — Если бы кто-то вдруг бросился бежать в сторону «канадской границы», это могло бы указать на возможного заказчика.

— Тихо. Все на месте, особой активности в плане передачи сообщений не зафиксировано. Может границу закрыть? — Наших гэбистов возможность относительно свободного пересечения гражданами границы, пусть даже в пределах СЭВ раздражала с самого начала. Будь на моем месте кто-то более податливый, могли наследники Феликса Эдмундовича и потопить всю идею, но я держался.

— Нет. Пороть горячку не нужно. Моя чуйка вопит о том, что это наши товарищи устроили, и никуда убегать они не будут

Пару минут мы сидели молча. Видок у меня был, конечно, тот еще — подвешенная на косынке рука, голова в пластырях и бинтах, как будто только что из боя вышел. Но чувствовал себя я на удивление прилично — сотрясение не подтвердилось, рука отделалась просто ушибом, про мелкие порезы даже вспоминать смысла нет.

— Я хочу забрать у тебя «девятку». Создать отдельную службу охраны. ГСО.