Чтение онлайн

— Ммм… Хорошо, не вижу в этом большой проблемы, — было видно, что Примакову не слишком приятно, однако возражать он не стал. Девятое управление КГБ всегда жило немного отдельно от остальных, существовало как структура в структуре, завися от председателя чисто номинально, поэтому такое решение скорее закрепляло формально уже существующий статус-кво, чем что-то меняло. — Будешь менять Плеханова?

(Плеханов Ю. С.)

— Не знаю еще.

Глава «девятки» в той истории поддержал ГКЧП. С одной стороны, это плюс, а с другой — минус. И на позиции главного охранника я бы все же предпочел видеть скорее «верного», чем «умного». — Дело не в руководстве, а скорее в «глубине».

Что на это собирался ответить Евгений Максимович, я так и не узнал. В этот момент зазвонил телефон, и мне сообщили, что председатель военного совета КНР разбился в горах Тибета.

О том, что именно там произошло, мы в итоге так и не узнали. Сам самолет упал или ему «помогли»… Какая, в общем-то, разница? Хотя, конечно, момент случайной гибели неформального лидера Китая, который при этом достаточно прочно держал в своих руках нити управления страной, как бы сам по себе намекает. Тем более в нашем контексте — поневоле задумаешься о том, что нужно с самолетов на бронепоезда переходить, по примеру Кима. Тот хоть и больной на всю голову, но, видимо, в обеспечении собственной безопасности что-то понимает.

Тут нужно сделать отступление и дать характеристику тому, что происходило в Китае в этот исторический период и в конце 1986 — начале 1987 года в частности. Еще с конца 1970-х КНР встала на путь экономических реформ, «открылась миру», начала привлекать инвестиции из-за границы и так далее. При этом вслед за экономическими преобразованиями логично встал вопрос и о политических. Если появляются люди, которые могут владеть большим количеством денег, они рано или поздно обязательно захотят получить возможность «рулить» — чтобы иметь еще больше денег и чтобы защитить честно — ха-ха три раза — заработанное от возможных посягательств. Это неизбежно, как смена дня и ночи.

Как водится, этот процесс в Китае сопровождался реабилитацией репрессированных во времена «культа личности», деколлективизацией, либерализацией общественных отношений… Как-то это все знакомо, не правда ли? Первый серьезный звоночек прозвенел в конце прошедшего 1986 года в виде массовых студенческих демонстраций протеста против коррупции в КПК. Тут нужно понимать, что китайцы в этом деле ничем от других народов не отличаются — во всяком случае, в лучшую сторону, — и едва в стране появились «свободные» деньги, появились и те, кто захотел прибрать их к своим рукам. И логично, что были это в первую очередь люди у власти, то есть члены коммунистической партии.

В моей истории все закончилось отставкой главного архитектора и проводника данных изменений — не экономических, а именно общественно-политических — Ху Яобана, который, честно говоря, изрядно напоминал мне оригинального Горби своими резкими движениями и сумел настроить против себя чуть ли не всех, включая армию.

— Пожалуй, что мне нужно пойти отдать кое-какие распоряжения, — сидящий напротив глава КГБ, услышав свежайшую новость, встал и, явно на ходу анализируя ситуацию, двинул к выходу из моей гостиной.

— Попробуй договориться с китайцами, может быть, сам слетаешь в Пекин, на месте разберешься.

— Попробую, хотя я бы в такой ситуации гостей из СССР принимать не стал. Там теперь такая драка пойдет…

Неожиданно новость с востока перевесила даже случившееся на меня покушение. Смерть Дэн Сяопина кардинально меняла расклад сил в КПК… Или нет. Из восьми «бессмертных» китайской политики семь все еще были живы и имели серьезный авторитет — так просто их не сковырнешь. А с другой стороны, молодые хищники-реформаторы уже вполне приличный вес набрали — тут так с кондачка и не скажешь, кто сильнее.

— Давай, удачи, — я махнул рукой, прощаясь, и вновь погрузился в размышления.

Что поменялось в этом варианте истории, чтобы это могло повлиять на Китай, мне сказать сложно. Не такой уж я большой специалист по политике Поднебесной — так, отрывочные сведения, почерпнутые то тут, то там, создавали определенную картину, но она, однако, зияла многочисленными темными лакунами.

Ну, наверное, сильно поменялось международное положение. Война в Персидском заливе, «пятнадцатидневная война». Усиление СССР и Индии, Пакистан, который как минимум временно перестал быть противовесом главному геополитическому сопернику. В той истории Ху Яобан активно сокращал армию вместе с расходами на нее, тут, наоборот, траты на закупку оружия — в первую очередь у СССР — резко выросли. Вероятно, это могло улучшить отношения генерального секретаря с фракцией лампасников.

Вторым фактором был собственно сам Советский Союз. Это там уже к началу 1987 года всем вокруг — и не вокруг тоже — стало понятно, что Перестройка пошла куда-то не туда, и повторять советский опыт — дело далеко не самое разумное. Тут же в Союзе все было пока относительно неплохо, мы продолжали расти — пусть не 7%, как в 1960-х, но вполне по 2–3% с учетом нефтяного буста и других факторов. На роль пугала и примера «как не надо» СССР тут совершенно точно не годился.

Чем подобный китайский поворот грозит нам? Это будет зависеть от дальнейшего развития событий. Победят реформаторы — а там тоже имелись радетели за предоставление большей автономии Тибету, Синьцзяну и даже Внутренней Монголии — Китай может свалиться в наши 1990-е. Или не свалиться, а наоборот, открыться сильнее западным инвестициям и полететь в космос. Слабоват я в прогнозировании процессов такого уровня, не могу объять их своим разумом.

Если все останется как есть сейчас, то, вероятно, Пекин активнее начнет открываться западным инвестициям, а с тенденцией на уменьшение влияния партии это опять же может превратить страну в олигархическую республику. Ну или, наоборот, может произойти консервативная контрреволюция. Вряд ли Китай после этого вновь закроется… Было бы неплохо, но надеяться на подобный подарок небес глупо.

В любом случае, любая замятня у соседа нам выгодна — мы только посмотрим на это дело и с удовольствием поаплодируем. «Чума на оба ваши дома!»

19 января 1987 года; Москва, СССР

THE WASHINGTON HERALD: Кремль продолжает удивлять

Новая научная программа Кремля заставила аналитиков ЦРУ говорить об опасной «консолидации мозгов» — программе перевода инженеров и учёных из стран СЭВ в ядро Союза.

Согласно служебной записке разведки с которой смогли ознакомиться наши журналисты, Москва планирует к 1990 году привлечь в «академгородки двойного назначения» до тридцати тысяч специалистов из ГДР, Чехословакии, Польши и Болгарии. Гостям предлагают зарплату в любой из валют СЭВ на выбор, предоставление бесплатного жилья и оплачиваемые перелёты — небывалая щедрость для социалистического блока.

Программа под кодовым названием «Интеграция-90» включает строительство интернациональных кампусов, многоязычные школы и особо выгодные рабочие предложения для высококлассных специалистов. Центробанк СЭВ откроет участникам персональные пенсионные счета с сохранением стажа на родине, фактически легализуя долговременную миграцию внутри блока.

«Если схема сработает, у Кремля появится критическая масса мозгов, сравнимая с нашей Кремниевой долиной», — заявил бывший директор по планированию ЦРУ Рэй Скривен. Он считает, что Дубна, Зеленоград и Новосибирск могут превратиться в международные хабы исследований по микрочипам и биотехнологиям. Москва неожиданно отставила в сторону свою традиционную патологическую тягу к консервированию информации внутри страны и начала способствовать налаживанию горизонтальных связей как внутри страны, так и за ее пределами. Такой поворот просто обязан обеспокоить аналитиков с Капитолийского холма.