Чтение онлайн

Я уже прикинул на крайний случай совсем отчаянный вариант. Если план с Мансуровыми не удастся, я со всех ног рвану в подвал своего служебного здания и попробую переместить сознание Токса в себя как во временное хранилище. Создам дополнительный резервуар с нервными клетками. Разумеется, на пользу мне такой план не пойдёт, но если шансов не останется, я продлю время его жизни хотя бы на несколько дней, чтобы решить ситуацию иным способом.

Но в данный момент я должен разобраться, что происходит с Кириллом. Такое впечатление, что его окунули в чан с гноеродными бактериями. Такое даже представить сложно, но никак иначе я не могу объяснить, откуда у него за столь короткий срок развилась эта инфекция.

Раз он смог преодолеть путь до Саратова, заселиться в особняк и даже перекинуться парой слов со старшими Мансуровыми, значит, в тот момент он чувствовал себя более-менее сносно. А такие гнойные образования появляются не быстро. На их формирование может уйти от нескольких дней до месяцев после возникшего сепсиса.

Через пару минут меня нагнал Александр Иванович Разумовский.

— Господин Мечников, — тяжело дыша, произнёс он, — простите, я пытался с вами связаться. Мы не можем понять, ваш ли это брат? Мы не ошиблись?

— Это он, — кивнул я. — И жить ему осталось недолго. Нам придётся действовать вместе. Снова. Кстати, где ваш практикант?

— Широков? — переспросил Разумовский. — Снаружи ждёт. Я его не пустил.

— Пусть войдёт, — велел я. — Участвовать в процессе не будет, но понаблюдать за происходящим ему явно не помешает. Такое он мало где сможет увидеть.

— Не спорю, я сам такого ещё никогда не видел! — заявил главный лекарь. — Всё тело вашего брата сочится гноем, будто он… Простите, эмоции взяли верх. Просто я действительно впервые вижу человека в таком состоянии.

Я знаю, что хотел сказать Разумовский.

«Будто он — прокажённый». Чем-то Кирилл в данный момент и вправду напоминает пациента, страдающего лепрой. Но тут дело явно не в этом специфическом заболевании. Скорее всего, по его сосудам сейчас летают миллиарды стрептококков и стафилококков, которые вылезают наружу через кожу, создавая подобные нарывы.

— Пенициллин в наличии есть? — уточнил я. — В данный момент я не занимаюсь своим заводом лично, поэтому не знаю, кто у нас закупает препараты.

— Есть, Алексей Александрович, — кивнул Разумовский. — Мы стараемся закупать его регулярно. Он уже многим пациентам жизни спас.

— Тогда приготовьтесь, что ему два раза в день придётся вводить этот антибиотик, — произнёс я. — Дней десять — не меньше.

Я планирую уничтожить все бактерии в его крови обратным витком, но всё равно остаётся риск, что спящие формы некоторых микроорганизмов останутся, а затем возникнет рецидив.

Именно поэтому лучше перестраховаться и провести полноценный курс антибиотикотерапии.

Кроме того, нужно обязательно объяснить, как проводить дезинтоксикационную терапию. Чтобы Кирилл выжил, необходимо постоянно разбавлять его кровь. Иначе концентрат токсинов необратимо повредит его головной мозг и другие органы.

Я раздал все необходимые указания, после этого Разумовский позвал нашего общего студента — Николая Широкова, и тогда мы приступили к лечению Кирилла.

— Александр Иванович, нам придётся поделить обязанности пополам, — произнёс я. — Вы займётесь поддержкой печени и почек. Вливайте в них как можно больше лекарской энергии. Я же уничтожу все бактерии обратным витком.

— А при чём здесь почки и печень? — поинтересовался Разумовский.

— Когда бактерии погибают, из них выделяется огромное количество токсичных веществ, которые нужно срочно утилизировать через главные органы выделительной системы. В моей статье, которую я готовил в соавторстве с Ярославом Мечниковым, содержится информация на эту тему. Ознакомьтесь. Это вам ещё обязательно пригодится.

Более подробно объяснять нет времени. Пусть сконцентрируется на почках и печени, а через кожу и лёгкие я уже выведу токсины самостоятельно.

Главное — поскорее привести Кирилла в порядок. Я ещё должен выяснить, кто с ним это сделал. Если всему виной Мансуровы… Что ж, мало им не покажется. Они уже запустили свои лапы во все ответвления моей семьи. Больше так продолжаться не может.

Пока мы с Разумовским восстанавливали тело Кирилла, Николай Широков решил задать вопрос:

— Простите, господин Мечников, я не сильно вас отвлеку от дела, если спрошу кое-что? Кроме вас вряд ли кто-то сможет пролить свет на то, что меня интересует.

Свою магию я уже практически автоматизировал. Мне даже не нужно контролировать процесс, поэтому я без проблем могу побеседовать со своим студентом.

— Спрашивайте, Николай, — кивнул я. — Что вас интересует?

— Вы сказали, что у пациента сепсис, — произнёс Широков. — Но что это такое? Лично я ещё никогда не слышал об этом заболевании.

— Присоединяюсь к Николаю, — кивнул Разумовский. — Благодаря вашим разработкам мне уже довелось поработать с инфекционными больными, но с этим самым сепсисом я ещё никогда не сталкивался. О чём идёт речь?

— Смотрите, объясню максимально простым языком, — произнёс я. — Вы уже ведь сталкивались с обычными респираторными инфекциями? Кашель, насморк, пневмония.

— Да, разумеется. С инфекциями пищеварительного тракта тоже не раз приходилось работать, — ответил Разумовский. — Одна холера чего стоит!

— Думаю, теперь вы понимаете, что инфекция может быть практически где угодно. В любом органе, — продолжил объяснять я. — Вот только у каждого органа, у каждой системы имеется защита в виде местного иммунитета. И когда этот иммунитет уже не может справиться, инфекция попадает в кровь. Также она может попасть в кровь и напрямую — через рану. Но для этого иммунные клетки крови тоже должны быть ослаблены. Инфекция в крови — это и есть сепсис.

Я заметил, что Разумовский и Широков собрались задать ещё кучу вопросов, но на этот раз я их опередил.

— Не спешите расспрашивать меня про иммунитет. Об этом я уже подготовил статью. Вы её также можете прочитать. Там всё предельно ясно. В соответствии с теорией иммунитета я и создал препарат, который усиливает эту систему защиты — иммуномодулятор.

— На самом деле у меня немного другой вопрос, Алексей Александрович, — продолжил Широков. — Всё ещё насчёт сепсиса. Как вы определили, что у пациента именно он? На вид ведь как обычная сыпь. Ну… Не совсем обычная, но всё же сложно делать какие-то выводы, основываясь только на высыпаниях.