Чтение онлайн

Я с трудом сдержал смех. Синицын, кажется, совсем не понимал, в чём суть аппарата. Видимо, он запомнил, что мы с Сеченовым когда-то собирались создать колоноскоп, который вводят в толстую кишку через задний проход. Думаю, этого он и боится.

— Расслабься, там тебе нужно будет просто стоять на месте и всё. Тебе ничего не угрожает, обещаю, — уверил его я.

На этот раз даже радиоактивное излучение ему не грозит. В этом я уверен на сто процентов, потому что мы с Захаровым создали несколько систем защиты.

— Что у вас тут происходит? — воскликнула появившаяся на лестничном пролёте Светлана Бронникова.

Она удивлённо окинула взглядом Синицына, а затем перевела взгляд на нас, ожидая ответа.

— Ничего особенного, спасаем героя-любовника, — усмехнулся Захаров. — Вы его отвергли, Светлана Георгиевна, вот он с горя и сиганул с лестницы!

— Не мели чепухи! — буркнул Илья и, схватив меня за плечо здоровой рукой, резким рывком поднялся на ноги. — Ведите меня. Я готов к вашему эксперименту.

Я передал Синицына Захарову, и тот потащил его к рентген-аппарату.

— А вы, Светлана, присоединяйтесь к нам, — предложил я. — Наш агрегат готовится к запуску. Если всё получится, он сможет подарить надежду огромному количеству людей, которым лекари не могут установить диагноз из-за сложностей в обследовании.

Глаза Бронниковой тут же зажглись, и она, пропуская по несколько ступеней, спустилась к нам и встала напротив аппарата.

Я же подбежал к Синицыну, которого уже загрузили в диагностический короб, после чего шёпотом спросил:

— Илья, прежде чем мы начнём — что у тебя на груди?

— Если ты про красные пятна, это следы позавчерашней бурной ночи, — ответил он.

— Не выделывайся, — строго сказал я. — Меня интересует эта магическая печать. И да… Какая ещё, чёрт возьми, бурная ночь? Ты у меня ночуешь уже четвёртый день!

Синицын явно пытался отшутиться, чтобы уйти от ответа. А его татуировка всё ещё продолжала мерцать. Мне казалось, что я уже где-то видел этот знак. Квадрат, окруженный четырьмя узлами. Очень запутанный контур. И больше всего он напоминает мне какой-то древнеславянский символ. Не совсем понимаю, что он делает в девятнадцатом веке.

Здесь нет классических славянских богов. Из поверий наших далёких предков остались только домовые, лешие и прочие духи, как-либо связанные с человеческим домом или природой.

— Да чего ты заладил? — вздохнул Илья. — Этот символ — моё личное дело. Ты, кажется, хотел протестировать на мне свой аппарат. Так чего же тянешь тогда?

— Потому что не знаю, как отреагирует твоя татуировка на рентгеновские лучи, — произнёс я. — Какое она имеет происхождение? Я же вижу, что в ней сокрыта магическая энергия.

В этот момент я осознал то, до чего не додумывался ранее. Даже если аппарат работает, возможно, некоторым людям такое обследование будет противопоказано.

К примеру, электромантам. Таким магам, каким, к примеру, был покойный Леонид Рокотов. Есть риск, что магнитные поля таких магов навредят аппарату или же самому человеку. Тут уже сложно предсказать, что случится.

— Я не могу тебе пока что рассказать, какие свойства у этого символа. Не сейчас, пожалуйста. Только когда мы останемся наедине, — прошептал Илья.

— Ответь только на один вопрос, и я отстану, — произнёс я. — Никаких электромагнитных свойств в этом магическом символе нет?

— Каких? — нахмурился Синицын. — А… Нет-нет! Она у меня для другого. Никаких стихийных магических сил, даю слово.

Что ж, ладно, я в любом случае обязан был убедиться. Но Синицын говорит правду. Я уже давно научился определять, лжёт он или нет. И, кажется, я уже вспомнил, что означает этот славянский символ. Если я прав, то мы вообще ничем не рискуем.

М-да… Кроме того, если я правильно помню значение этого знака, всё встаёт на свои места. Это слишком похоже на Синицына.

— Хорошо, значит, приступаем, — кивнул я и запер Илью в диагностическом коробе. — Стой смирно! Когда я дам сигнал, постарайся вообще не совершать лишних движений. Просто замри.

— Понял-понял, — послышался его голос изнутри. — Начинайте уже! Мне тут душно, и боль в плече опять усиливается.

Я взглянул на Захарова. Тот в напряжении ждал моего сигнала.

— Запускайте, мастер, — велел я. — Пора проверить, не зря ли мы с вами столько времени корпели над этим механизмом.

Максим Захаров повернул рычаг, кристаллы начали запускаться. Я крикнул Илье, чтобы тот не двигался. Ему придётся потерпеть всего несколько секунд. И…

— Поехали, — сказал я и лично нажал на кнопку, которая должна была выпустить рентгеновские лучи.

Хлоп!

Короткая вспышка электричества, и аппарат сразу же выключился. Так и должно быть. Всего лишь один снимок. Нам не нужно, чтобы Синицына облучало на протяжении нескольких минут или даже секунд. Достаточно одного мгновения — и снимок готов.

Но это при том условии, если у нас всё получилось.

— Всё, мастер Захаров, выводите Синицына и уложите его на ровную поверхность, — велел я. — Я пока проявлю плёнку.

У меня уже была оборудована специальная комната. Химические вещества, необходимые для завершения снимка, я закупил заранее. Те, которые нельзя было купить, заменил или создал самостоятельно. В этом деле я хорошо разбирался, поскольку в прошлом несколько лет проработал рентген-лаборантом одновременно с учёбой в медицинском университете.

Я зашёл в небольшое тёмное помещение, убавил свет магической лампы, а затем поместил снимок в специальный поддон с жидкостью, которая выполняет функцию проявителя. Это химическое вещество превращает зёрна бромистого серебра в металлическое серебро как раз на тех участках, куда воздействовало рентгеновское излучение.

Выждал некоторое время, затем переместил снимок в обычную воду, чтобы смыть остатки проявителя, и зафиксировал его на специальной магнитной доске. Дальше по правилам необходимо ещё раз промыть и уже после этого высушивать снимок, однако я уже видел проявившееся изображение.

Сработало… У нас получилось!

Я несколько минут рассматривал рентгеновский снимок и сразу же поставил предварительный диагноз. По идее, после такого исследования уже ставится окончательный, но я должен был опросить Илью, чтобы убедиться, не ошибся ли наш аппарат.