Чтение онлайн

Брови Васы сдвинулись на переносице в озадаченном удивлении. Она спросила с напором:

— Откуда она знает?

Пару секунд я выразительно смотрел на воительницу сверху вниз, ожидая, что догадается, но когда этого не произошло, ответил коротко:

— Слышит.

Отшатнувшись, воительница похлопала ресницами, рот раскрылся в неверии.

— Она что…

— Мы все, — опередил ее вывод я. — Поэтому Лютецкий за нами гонится. В ваших землях он уже был. Очевидно, искал таких, как мы. Васа, если он нас найдет, то превратит в силовые артефакты, и будет в одиночку управлять миром, превращая его в пустыни. Он гениальный стратег и отбитый псих с комплексом императора. Если не хочешь, чтобы здесь вырос очередной град для обеспечения Оазис-Техно, а люди не стояли в очередях за кислородом и картошкой, ты нам поможешь.

Судя по излому бровей, тень сомнения в ее доверии командиру я все же поселил, но сказала она другое:

— Звучит сильно. Но это просто слова.

Слева гневно прошипела Катя.

— Да твою ж швору, — выдавила она первое грубое слово за всю дорогу и, поднявшись, резко шагнула к нам. — Ты знаешь про пчел? Все знают. Они исчезли перед коллапсом. Это все Лютецкий. Его инсектицид виноват. Во всем. В гибели пчел, в засухах, в потеплении. В появлении тварей. Ты хочешь, чтобы он пришел сюда? А Лютецкий придет. Мы пытаемся его остановить! Только у нас есть шанс вернуть миру изобилие и остановить гибель людей с геном-мутантом.

По тому, как резко и прямо зыркнула на Катю воительница, выпад ей не понравился. Вскинув подбородок, Васа подняла хлыст к лицу Кати и проговорила приглушенно:

— Это тоже просто слова.

В ярости зарычав, Катя надула щеки и выдохнула воздух, после чего бросила мне:

— Мечников, покажи ей!

Что показать — понятно. Однако Васа смотрит резко, во взгляде смятение, губы подрагивают, а пальцы сильнее сжимаются то на ручке хлыста, то на рукояти ножа.

Я произнес:

— Не нравится мне эта идея.

— А у тебя есть получше?

В теории можно просто навалиться втроем на Васу и сбежать. Но тогда нас будут разыскивать не только служебники, но и эти аборигены. А хотелось бы увеличивать количество союзников, а не врагов.

Вдохнув поглубже, я проговорил, выставляя перед собой связанные запястья воительнице:

— Развяжи.

— Еще чего.

— Развяжи. Я кое-что покажу. Не убегу.

— Так я и поверила, — фыркнула Васа.

— Хотели бы, уже сбежали бы, — заметил я и обвел нас троих взглядом.

Еще несколько секунд Васа мялась в сомнениях, потом зло прохрипела и чиркнула лезвием ножа по веревке.

— Только без глупостей, — предупредила она.

— Да какой там, — хмыкнул я.

После чего быстрым движением скинул лямку рюкзака и перетащил его на живот, а, расстегнув, аккуратно на половину вытащил сохранный артефакт. Его голубоватое свечение залило полумрак шалаша. Васа, поморщившись, заслонилась от света ладонью, а когда глаза привыкли, убрала ее и, щурясь, присмотрелась.

Сперва она морщила лоб, соображая и приглядываясь, потом глаза стали медленно расширяться, брови всползать на лоб, а рот раскрываться. Шумно сглотнув, она указала на артефакт и проговорила перехваченным хрипом голосом:

— Это… это…

— Последняя в мире пчеломатка и ее пчелы, — подсказал я. — И если ты не поможешь нам, Лютецкий получит и их.

На сияющую голубым колбу Васа пялилась пару секунд и хлопала губами, потом снаружи что-то громыхнуло, она вздрогнула и очнулась.

— Я выведу вас из лагеря, — сообщила воительница решительно.

Я кивнул и уточнил:

— А командир?

— Его беру на себя, — ответила она.

— Не похоже, что он слушает подчиненных.

— Подчиненных может и не слушает, — отозвалась девушка, выглядывая из-под полога шалаша, — а к дочке прислушается.

Она выскользнула наружу, через секунду оттуда донесся ее быстрый шепот:

— Выходим. Сразу налево, за шалаш.

Выскочив первым, я успел заметить суматоху в лагере, нос не обманул: костер затушили, это от него пахнет мокрым дымком. Опустело, только некоторые вояки носятся от одного до другого края лагеря, что-то проверяют и командуют негромко.

Втроем мы быстро прошмыгнули за шалаш, где заросли папоротников густые и пахучие, пока Васа стояла настороже. Потом она пролезла к нам и проговорила:

— Сейчас идите прямо через дебри, потом дойдете до двуствольного папоротника в два человеческих роста. Там налево. Это направление на северо-восток.

— Почему туда? — спросил я.

— В той стороне северный народ. Тот самый, которого никто не знает, — ответила Васа.

Не в меру молчаливый Миха тягостно вздохнул и проговорил негромко:

— Пойдем с нами, а?

Васа покачала головой.

— Вас хватятся, — сказала она. — А если исчезну и я, командир поднимет такую бурю, что все лютые кроты проснутся. Нет, я останусь и все ему объясню.

Следующий вздох детины получился таким тяжелым, что даже небо помрачнело от туч.

— Эх… А свидимся еще? — спросил он удрученно.

Впервые на губах воительницы появилась искренняя улыбка, а на щеках проступил небольшой румянец.

— Будет день, будет видно, — ответила она с легкой игривостью.

Потом развернулась, тугие каштановые косы взметнулись в воздухе, и девушка скрылась за шалашом, а я сделал знак остальным, и мы рванули через заросли.

Мокрые ветки захлестали по лицу, ботинки скользили и вязли в раскисшей после ливня почве. Трава по колено, дебри густые, что значит маршрут мало хоженый, а может и вовсе не маршрут, а направление, которое задала Васа.

Мы двигались добрых минут двадцать, проваливаясь в рыхлую грязь и высматривая нужный папоротник, что непросто, потому как папоротники здесь все с меня ростом, а то и выше. Катя бежала сосредоточенная и хмурая, время от времени поглядывая назад. Видимо не доверяет воительнице и ожидает погони. Но если бы та хотела, не помогала бы. Миха наоборот несется, как боевой баран, ломая ветки и приминая траву, а на лице гримаса царственной скорби.

— Не страдай так, — подбодрил его я. — Сказала же, будет день, будет видно.

На бегу детина вздохнул.

— Такая девка… Такая девка… И опять не про меня.

— Она тебе не отказала, — заметил я, перепрыгивая колоду из трухи.

Миха покривился.

— Да, как же, не отказала…

Поскользнувшись, но удержав равновесие благодаря моему локтю, за который схватилась, Катя проговорила:

— Ну вы и время нашли для… Вот этого всего.

— А чего такого? — отозвался Миха. — В трудностях и познаются люди. А сейчас как раз трудности.