Чтение онлайн

— Быстрый, тварь! — проорал я и оглянулся на Миху с Катей. — Вы там долго?

— Еще немного! — отозвался детина, который могучими пальцами раздирает остатки корневища, сам мокрый, рубаха облепила могучие плечи, которые вздуваются при каждом рывке. — Как оно так застряло, собака такая!

— Ты бы поторопился, — посоветовал я, отскакивая от пасти крота, который резко развернулся и вознамерился откусить мне голову. — А то этот переросток пытается обедать!

— Дело хорошее, — уверенно крикнул Миха, дергая ногу Кати, та поддается, но медленно.

— Ага, — согласился я и со всей силы обрушил арматурный прут на покрытую черной шерстью спину крота. — Когда обедать хотят не тобой.

Меня откинуло назад, шерсть крота снова пошла световыми волнами, а он, без единой царапины, развернулся на жирном брюхе в мою сторону и попер тараном.

— Швора вонючая, — рявкнул я. — Из чего ты сделан?!

Пришлось отступать. Пятясь к поляне с зарослями папоротников, я выставил перед собой прут и время от времени тыкал в морду хищнику. Тот ловко ее одергивал, я так ни разу и не попал, зато рычал он все грознее, а пасть становилась ближе.

— Народ! — крикнул я. — Надеюсь, вы закончили!

— Мечников, беги! — донесся голос Михи издалека и откуда-то из-за крота.

— Принято!

Рванул бы я сразу в сторону, но не успел, потому как зацепился пяткой за камень и навзничь загремел в папоротники. По лицу захлестали струи дождя , и жизнь перед глазами промелькнула, как один миг, когда жаркая пасть крота зависла надо мной, а с клыков справа на землю закапала густая слюна. Михе бы подбежать и огреть тварь чем-нибудь сзади. Это кроту не навредит, но в теории может отвлечь. Да только не успеет Миха.

Мотор в груди качал с такой силой, что загремело в ушах, виски сдавило. С криком отчаянной ярости я выставил вперед арматурину: если не выжить, так хоть Михе и Кате дам возможность сбежать.

Когда пасть крота передо мной раскрылась, из нее пахнуло горячим зловонием, я отвернулся, чтобы вода не так сильно были в лицо, и заорал:

— Ну давай, тварина поганая!

Из его нутра раздалось утробное урчание, я задержал дыхание, чтобы не вдыхать смрад, и приготовился к боли. Когда снова раздался звериный рык, я не сразу понял, что он сзади, а когда вонь отступила, развернул голову. Крот переросток поднял морду и скалится куда-то мне за спину.

Перевернуться я едва успел, когда рык повторился, громкий, раскатистый и величественный. Только откатившись, я смог подняться и обомлеть, потому что из зарослей папоротников на задние лапы встала тварь, размером чуть больше крота-переростка. Сплошь в зеленовато-бурой шерсти, которая едва мокрая, да и то сверху, а брюхо сухое, будто не знает ни о каком ливне. Морда здоровая, с чуть вытянутой пастью и короткими ушами. Глаза смотрят вперед, что значит тоже охотиться умеет. Лапы с когтями немногим меньше, чем у первого хищника, но этот маневреннее, раз стоит на дыбах. Он раскрыл пасть, обнажив мощные клыки и гулко заревел.

Чтобы не оказаться между двух хищников я медленно стал красться в бок, а когда из-за крупа крота стали видны Миха с Катей, от сердца отлегло: целы и невредимы.

— О, живой! — крикнул детина радостно, поддерживая Катю под плечо, значит ногу все же повредила. — Что там?

Во все глаза глядя на гигантов, я продолжил незаметно отшагивать от них и ответил:

— Не поверите. Медведь.

— Это те, что мёд едят? — не понял Миха. — Они должны были за пчелами поиздыхать.

— Не поиздыхали, — заключил я.

Держа Катю на плече, как тряпичную куклу, детина метнулся в сторону, чтобы кротячий зад не перекрывал обзор и охнул:

— А чего он… Зеленый какой-то? Батя рассказывал, что медведи бурые. Или белые.

— Да откуда я знаю! Позеленел! Он размером больше!

Медведь в этот момент, недовольный, что его потревожили и оторвали от важных медведячих дел, снова трубно взревел и, мотнув башкой, пошел на крота. Я предположил, что крот в страхе развернется и даст деру, но вместо этого он поднял морду и, выставив вперед громадные когти, попер на медведя.

Гиганты сшиблись в яростной атаке, воздух заполнился ревом, хрипами, скрежетом шерсти, которая оказалась настоящей броней. Запахло мускусом, мокрой псиной, червями и уксусом. На нас твари уже внимания обращали не больше, чем на папоротники. Они швыряли друг друга, как борцы, пропарывая телами глубокие борозды в почве, ревели и драли друг друга, разметывая клочки шерсти.

Мы кинулись бежать, но все время оказывались на пути тварей. Пару раз меня снесло земляной волной, когда медведь пробороздил телом крота землю. В другой раз, повезло кроту. Когда крот налетел на противника, медведь отлетел с такой силой, что снес Катю, ей чудом удалось не попасть под него и ее отшвырнуло на меня. Миха героически бежал перед земляной волной, которая вспучивается под телами хищников, а те со скоростью локомотива движутся за ним, сшибаясь и швыряя друг друга.

Нам с Катей удалось его догнать только с третьего раза, теперь мы бежим вместе перед волной неудержимой драки гигантов. И как бы ни старались, твари больше и быстрее. Настолько, что запах их туш в какой-то момент стал нестерпимым, что значит — нас сейчас сомнет.

— Народ! — прокричал Миха с выражением безысходности на лице, — Вы простите, если что не так!

— Подожди прощаться! — упрямо выкрикнул я, хотя и сам не знаю, на что надеяться.

За спиной громыхнуло, по земле пошла вибрация, сейчас волна докатится до нас, и тогда все. Мои пальцы сжали ладонь Кати бледной, как побелка, в груди кипело, я приготовился.

Но вместо волны земли и тварей, которые должны были нас накрыть, с боку что-то ударило, не больно, но ощутимо. Затем рывок. В ушах засвистел ветер, перед глазами на бешеной скорости мелькнули папоротники. Длилось это секунды три, но за это время рев хищников, лязг когтей и зубов переместились влево и отдалились. Потом мир снова остановился, я обнаружил себя и своих друзей лежащим на мокрой после дождя земле, мы прижаты друг другу спинами благодаря толстому лассо.

— О, как, — проговорил я и поднял голову.

Увидеть в этой глуши девушку не ожидал никто из нас, так что первые несколько секунд мы, окольцованные тугой петлей, сидели на промокшей, скользкой земле и смотрели. Девушка улыбалась широким ртом с жемчужными зубами и игриво морщила носик. На не в пример женщинам широких плечах лежит каштановая коса толщиной в запястье, зеленые глаза смотрят лукаво. Одежда на нашу не похожа, из-под тугой жилетки торчит воротник рубахи, но сама жилетка из чего-то гладкого и на вид крепкого. Такие же и штаны обтянули крутые бедра. Чуть ниже колен завязаны сапоги с мощной подошвой.