Чтение онлайн

«Некий мистер, пухлый и румяный, свалился в пруд по причине своей неуклюжести и чрезмерного внимания к лебедям. Дело было в том, что удручённые своим положением и необоснованным вниманием публики, эти благородные птицы спешили сменить место для отдыха и вспорхнули так, что зацепили бедного растяпу крыльями, а тот плюхнулся в воду и поднял большие волны и громкий смех нежившихся на солнце людей. 15 апреля, 1899 год».

Кот снова повернулся к Лаванде и долго вглядывался в черты её лица. Мечтательница так же пристально посмотрела на кота. Переведя взгляд на часы, она поняла, что опаздывает и, аккуратно сложив свой блокнот, уважительно погладила кота и сказала ему напоследок:

– Вы только этого господина не ешьте, будьте так добры, – указала девочка рукой на лебедя и, пробираясь сквозь ветви ивы, исчезла в гуще елей, а кот ещё долго смотрел ей вслед.

Лаванда торопливо покинула парк, затем перебралась через мост. До её дома было всего ничего, нужно было только пройти пару небольших улочек и выйти на центральную. Когда девочка быстро пробежала положенное расстояние, возле дома заметила несколько новомодных французских автомобилей и конный экипаж. Это означало лишь одно: родственники пожаловали к семейству Грин, и вечер обещает быть весьма шумным. Лаванда остановилась на мгновение, удостоверилась в подобающем виде своего платья и пальто, сняла очки и положила их в школьный портфель. Тяжело вздохнув, мечтательница продолжила путь, открыла дверь и вошла в дом. Почти сразу же послышалось бурное обсуждение, а затем и громкий смех.

– Добрый день, леди Лаванда, – подоспел дворецкий.

– Добрый, мистер Олдридж, – скинув пальто, ответила она.

Девочка поспешила в гостиную, где и застала всех. Около уставленного цветами эркера в большом и уютном кресле расположился потягивающий чай сэр Ричард, а рядом, рассматривая растения, сидела леди Матильда Грин – бабушка Лаванды; возле бюро стоял отец Лаванды и, поднеся перьевую ручку ко рту, о чём-то глубоко задумался; перед одной из картин расположился дядюшка Уолтон, старший брат отца: полный, усатый мужчина сорока трёх лет, который неустанно разглядывал живописный пейзаж, раскуривая сигару; его жена, леди Агата Грин, расположилась за столом вместе с матерью Лаванды и леди Виолой Грин, женой второго брата отца, – сэра Скотта Грин, который рассказывал очередную забавную историю возле пианино. Рядом с матерью Лаванды отдыхали сестра девочки и её брат, Оливер. Лаванда простояла в центре комнаты примерно минуту, прежде чем её заметила леди Матильда.

– Мне кажется, мы так заболтались, что не заметили нашу дорогую внучку! – призвала к вниманию леди Матильда Грин и подозвала девочку к себе. В комнате всё стихло, внимание присутствующих перебежало к Лаванде, которая смущённо заулыбалась и направилась к бабушке и дедушке. Сэр Ричард пожал внучке руку, подмигнул ей и продолжил чаёвничать. Леди Матильда снисходительно и очень одобрительно взглянула на Лаванду, затем легонько приобняла её. Казалось, что эта пожилая и статная женщина только что вдохнула запах сорванной рано утром благоухающей розы, и весь этот запах сладостью разлился по её организму, и сама она наполнилась необычайной негой и заботой, хотя это было не так уж заметно на первый взгляд. Пожалуй, только сторонний наблюдатель, который с обычной своей свойственностью цепляться за самые незначительные детали, мог бы ухватить этот наполненный лаской взгляд вместе с нежной улыбкой. Оно-то и понятно, ведь леди Матильда всегда старалась быть по-английски сдержанной в мимике, однако в своей манере общения довольно нередко она бросала «нежную» почву для размышления на этот счёт. Её внешность исключала вообще любые недоброжелательные отзывы: люди, находившие в ней роковые, отталкивающие, порой даже жёсткие черты, являвшиеся, безусловно, результатом высокой английской дисциплины, относились к ней исключительно с глубоким уважением и почтением; те же, кто не находил никакого рока во внешности леди Матильды Грин, приходили в полный восторг от неё самой, от её эмоциональных эпитетов и умения вовремя подобрать нужную реплику. Благородные морщины на лице элегантно подчёркивали её возраст, деликатно намекали на опыт и мудрость. Одежда безукоризненно указывала на то, что леди Матильда Грин – абсолютно в себе уверенная, состоятельная и самодостаточная женщина. Однако в этот одинокий образ неожиданно врывался супруг леди Матильды – сэр Ричард. Он был так же стар, так же мудрён, но в нём, в отличие от супруги, присутствовала некая детская взбалмошность или же какая-то естественная для него, не неестественная для возраста весёлая жизнерадостность. Она не бросалась в глаза ярким пятном, а непринуждённо вписывалась в портрет этого пожилого джентльмена. У него была идеально уложенная седая голова, такая же седая и ухоженная бородка и невероятно синие, бирюзово-прозрачные глаза, которые и унаследовала его любимая внучка, Лаванда. Его голос с годами стал только громогласнее и наполнился такой мелодичностью, что слушатели после длинного повествования сэра Ричарда подолгу не могли подобрать нужных слов.

Неожиданно в комнате поднялась новая волна беседы, предметом которой стала юная фантазёрка: мама Лаванды говорила, что её дочь частенько опаздывает к обеду и подолгу засиживается в школе, а это вредно для растущего организма.

– Что-то мне подсказывает, дорогая Амилия, что наша юная леди задерживается вовсе не на занятиях, – заметил сэр Ричард. Девочка засмущалась и покраснела. Сэр Томас, нахмурив брови, взглянул на карманные часы, раскурил трубку, вложил часы обратно в карман и предпочёл отказаться от беседы; тётушки обсуждали наряд только что пришедшей и схожесть всех детей семьи Грин, а дядюшки поддержали разговор размышлениями о том, что детям обязательно нужно обучиться охоте и езде на новомодных машинах. Леди Матильда наклонилась к цветам, расположенным возле окна, из которого открывался вид на небольшой семейный сквер.

– Вот это растение, – указывала пожилая леди на горшочек с полынью, – очень важно его листочки вовремя обрывать, чтобы сохранить все полезные свойства. От язвы желудка мне хорошо помогло в своё время, а ещё его рекомендуют при бессоннице. А сколько ты спишь, милая? – вдруг спросила она Лаванду тихим голосом.

– Достаточно, – ответила мечтательница, которая за неделю спала от силы часов восемь.

– Но, дорогая, ведь мы обе знаем, что это не так, разве нет? – удивилась леди Матильда. Сэр Ричард как раз домешал сахар в ещё одной чашечке чая (излишнее чаепитие, по его мнению, никогда не бывает лишним и не вредит здоровью) и, услышав таинственный шёпот своей супруги, мигом очутился рядом с ней и внучкой.

– Угощайтесь, моя леди, это новый сорт чая, мне кажется, он лечит от чрезмерно любопытных бабушек, – хихикнул Ричард, протягивая чашку ароматного чёрного чая Лаванде. Пожилые супруги Грин переглянулись и, казалось поначалу, что между ними пробежала искра враждебности, однако сэр Ричард так галантно и трепетно взял руку дамы Матильды и взглянул на неё таким нежным взглядом, что все опасения мигом рассеялись. А через секунду он уже шутил о чём-то, указывая при этом на дерево в семейном сквере, а леди Матильда с трудом сдерживала смех.

Лаванда присела на небольшой табурет возле них, стараясь не вслушиваться в разговор, просто наслаждаясь этим днём. Минут пять они втроём распивали чай, не отводя взгляда от окна, затем к девочке подошла младшая сестра и рассказала о том, что сегодня в саду её укусил большой жук.

– Бедная девочка! – вскрикнула одна из тётушек, которая услышала «ужасающий» рассказ Иветты.

– Да это ведь пустяки, сегодня у нас уже успел побывать мистер Стерлинг из больницы: ранка обработана, и палец быстро заживет, – вмешалась мама девочек, после чего повисла тишина, сквозь которую слышался громкий ход часов. Хлопнула дверь, раздались быстрые и уверенные шаги старшего брата Лаванды. Он вошёл в комнату, поздоровался и отправился в свою комнату.

Остаток вечера мечтательница провела за семейными хлопотами и беседами. А когда совсем уж стемнело, девочка предпочла уединиться у себя, зарывшись в одеяло с любимой книгой.

Глава II

Утром Лаванда проснулась от шума и суеты, поднявшихся в доме. Леди Матильда и сэр Ричард спорили о правильности блюд, поданных к завтраку, туда-сюда бегала прислуга, меняя разные тарелки и удовлетворяя заказы привередливых гостей. Однако сэр Ричард был огорчён разве что тем, что чай, который было положено наливать, когда он нагреется ровно до девяноста пяти градусов по Цельсию, ему подали нагретым лишь до девяноста двух. Нет, сэр Ричард не был педантом, как это могло показаться. На самом деле он только хорошо знал своё дело и мог с уверенностью утверждать, что при определённой температуре, будь то шестьдесят градусов или все сто, вкусовые качества чая проявлялись только при строгом соблюдении технологии приготовления. Это была его работа, ничего не попишешь и не скажешь, причём та работа, которую он выполнял с необыкновенной любовью. Именно поэтому при нём всегда имелся маленький карманный градусник для измерения температуры напитков. А так, в общем-то, Ричард был доволен абсолютно всем, но спор – дело святое, особенно – с женой. Вскоре в столовую спустился сэр Уолтон, а затем – и сэр Скотт Грин. По обыкновению, они о чём-то заболтались. Позже подошла леди Виола, а затем спустилась и Лаванда. Остальные не заставили себя долго ждать и присоединились в течение пятнадцати минут. Однако Иветта не спустилась ко всем, а её няня оповестила о том, что юная леди позавтракает у себя. Младшая сестра Лаванды только недавно начала трапезничать за общим столом и всё ещё большинство трапез проводила в компании своей няни. Тётушки выглядели уставшими и сонными, а дядюшки были так увлечены разговорами, что, пожалуй, судить об их усталости было нецелесообразно. Лаванда заняла место рядом с родителями, вслушиваясь в рассказ о деталях будущей экспедиции отца. Дедушка Ричард с жадностью поедал эклер, сдабривая его крепко заваренным, теперь уже до нужной температуры, чаем с молоком. Довольное выражение лица и неистовое ликование при этом сэр Ричард еле-еле сдерживал. За окнами слышалось пение недавно прилетевших птиц, а распускавшиеся первые листочки блестели яркой зеленцой.

– Мне кажется или в этом году особенно рано зеленеют деревья? – заметил сэр Уолтон.

– Мне кажется, тебе кажется, – привычно парировал брату сэр Скотт.

– Думаю, в данном случае сложно с точностью утверждать … – деликатно заметил сэр Томас. Подробности их беседы были бы известны юной мечтательнице, если бы сэр Ричард не указал Лаванде на часы, где она увидела, что время слишком быстро убежало, поэтому девочка пожелала всем хорошего дня, и покинула столовую. Собрав нужные вещи, она накинула пальто и вышла на свежее батовское утро. Прогуливаясь вдоль наполненных ещё тусклыми солнечными лучами улиц, девочка думала о всяком разном. Поравнявшись со своей любимой ивой, она не смогла отказать себе в удовольствии и не умоститься под неё на пару минут. В кусте можжевельника рядом спал тот самый кот, что вместе с Лавандой наблюдал вчера за происшествием в пруду, равно как и во многие другие дни сопровождающий эту юную особу. Посидев немного и тяжко вздохнув, мечтательница погладила своего знакомого и направилась в школу. По пути ей встретился Генри, который частенько опаздывал на занятия, потому что всегда выходил из дома позже сестры.

– Давненько не виделись! – крикнула Лаванда.

– Точно подмечено! – ответил Генри, широко улыбнувшись девочке.

Какое-то время они смотрели друг на друга, затем зашли вместе в школу и разошлись по разные стороны. Лаванда направилась на урок пения у миссис Холсвор, где несколько часов ей было почти так же уютно и спокойно, как на уроках мисс Пенсел. Когда мечтательница освободилась, Генри, у которого тоже закончились занятия, подошёл к сестре, подхватил её под руку и повёл на прогулку.