Чтение онлайн

– Нет, дедушка. Я, пожалуй, почитаю то, что мне посоветовал мистер Холлидей.

– Ох, опять эти книжки! – возмущался спускающийся по лестнице сэр Ричард, подняв руки вверх и потрясая ими. Тем временем Лаванда направилась в одну из комнат для гостей. Возле входа девочка замерла, слегка касаясь дверной ручки. Нужно было разобраться с этой непонятной ситуацией! Лаванда не привыкла к тревожным мыслям, которые не давали ей покоя, а последние события заставляли её думать только об этом. Юная Грин не привыкла также и к тому, что ей необходимо было выведывать информацию столь не тактичными методами, но её обеспокоенность брала верх. Собрав волю в кулак, Лаванда открыла дверь и вошла внутрь. Это была комната дамы Матильды и сэра Ричарда. Растерянная мечтательница остановилась в самом центре и отчаянно пыталась предположить, где может находиться записная книжка. Увидев бюро, Лаванда поспешила к нему на поиски. Не достигнув цели там, Лаванда переместилась к книжному шкафу, где и пыталась разглядеть какие-то намёки на искомый предмет. Снова не найдя ничего стоящего и в других шкафах, а также в прикроватных тумбочках, Лаванда плюхнулась на кресло и огорчённо выдохнула. Взглянув на себя в зеркало, она вдруг задумалась о чём-то, а все вещи в комнате расплылись перед ней. Затем Лаванда сфокусировала взгляд на небольшой шкатулочке возле зеркала. Подойдя ближе, она открыла её и – эврика! Книжка была найдена, и девочка, усевшись на стул возле зеркала дамы Матильды, принялась её читать. Помимо заметок о жизни, рецептов и адресов, на самой последней странице значилось вот это:

«Болезнь Томсена у детей. Симптомы: у пациентов отмечается тоническое сокращение (спазм) мышц лица, горла, языка, а также конечностей после обычного их напряжения. При воздействии холода происходит усиление миотонического феномена.

Для лечения заболевания необходимо применять хинина сульфат – внутрь по 0,1-0,5 г/сут или хинина дигидрохлорид 50% раствор). Если болезнь развивается в раннем возрасте, то при постоянном и правильном лечение возможно устранение всех последствий заболевания». Далее шло подчёркнутым шрифтом: «Возможен рецидив и летальный исход!»

Закрыв книжку, Лаванда несколько минут была абсолютно неподвижна и будто бы вглядывалась в орнамент ковра на полу, но на самом деле она вообще ничего не видела перед собой, всё было поглощено пугающими мыслями. Затем девочка повернулась к своему отражению и взглянула на книжку ещё раз, затем поспешила избавиться от раздражающего совесть предмета. Удостоверившись, что всё лежит на своих местах, она с радостью завершила пренеприятные поисковые работы и покинула комнату. Закрыв дверь, Лаванда услышала частые шаги. Стремительно обернувшись, она увидела Иветту, которая бежала чуть впереди своей няни, мисс Бутман. Лаванду охватило чувство страха, но вовсе не оттого, что быть замеченной в таком качестве ей совершенно не хотелось. Необъяснимая тревога одолевала девочку всякий раз, когда она видела кого-то из родственников. Сосредоточившись, Лаванда максимально непринужденно поздоровалась, проводила няню и сестру пристальным взглядом, а затем, убедившись в том, что ничего подозрительного в её поведении замечено не было, ушла к себе в комнату. Около часа спустя в комнату девочки постучали. Это был Генри, который пришёл проведать сестру. Присев на скамью, брат, нервно потирая руки, задал вопрос:

– Ты снова не ужинала, всё в порядке?

– Да, безусловно. А тебе удалось что-то узнать?

– Прости, ты о чём?

– О нашем положении. Помнишь, я говорила тебе вчера.

– Я всё ещё не понимаю о чём ты, Лаванда, – уверял брат.

– Я говорю о… разорении, – сказала девочка так тихо, что Генри едва расслышал её.

– Ах, да. Судя по всему, ты оказалась права. Но с выводами я бы пока не торопился. Быть может, мы с тобой сильно заблуждаемся.

– Жаль, если это действительно окажется правдой… Ох! Я забыла, Генри, совсем вылетело из головы! – вскрикнула она, вскакивая с кровати и подбегая к своему бюро, чтобы достать книги для брата. Поскольку у Лаванды было достаточно много книг для него, она решила предоставлять их по одной, а остальные – припрятать, чтобы её частые посещения библиотеки были оправданы и с каждого похода она отдавала брату по одной новой книге. Взяв один небольшой томик, она вручила его брату. Он осмотрел книгу, затем взглянул на Лаванду.

– Всё точно в порядке? – серьёзно переспросил Генри.

– Да-да, абсолютно! Меня утомили разговоры с мистером Уин… то есть с мистером Холлидеем. Он всё рассказывал мне про Тихий океан и Индию… А ты, как твоё самочувствие? – намекая на недавнее письмо от возлюбленной брата, спросила девочка.

– Не жалуюсь. Большое спасибо за книгу, я, пожалуй, пойду, – сухо ответил Генри. Когда он был уже у выхода, Лаванда спросила:

– А ты ничего странного не замечал за Иветтой или Оливером?

– Нет, а почему ты спрашиваешь?

– Да так, мистер Холлидей думает, что Иветте уже пора читать романы… Понимаешь? Романы в шесть лет… А знаешь, что он сказал об Оливере? Он утверждает, что ему надо взяться за детективы! – эмоционально выдумывала очередной рассказ девочка. От её слов Генри заметно повеселел.

– А, вот оно что. Надо будет как-нибудь заскочить к нему, обсудим. Доброй ночи.

Глава IV

Ночью Лаванде не спалось, а с наступлением утра она непринуждённо поднялась с кровати, будто бы прилегла только на пару минут. Ночью девочку терзали вопросы, на которые она была не в силах ответить. Лаванда перечитывала лишь общую информацию, которая определённо вела к какой-то связи её бабушки, родственников и детей семейства Грин. В доме стояла тишина, домочадцы, кроме дамы Матильды, ещё не проснулись. Она задумчиво смотрела в окно: где-то трава была уже ярко-зелёного цвета, а где-то она оставалась такой же тусклой и ненасыщенной, как и неделю назад; медленно, но верно на деревьях разрасталась крона, а птицы довольно чирикали. Снова день обещал быть солнечным.

– Доброе утро, бабушка, – тихонько поздоровалась девочка, подходя к леди Матильде из-за спины.

– Ох, ты уже здесь. Доброе-доброе. Не хочешь ли чаю?

– Не откажусь, – бодро ответила Лаванда. Через пару минут на подносе подали свежезаваренный отвар.

– Как спалось? – спросила леди Матильда.

– Если в общих чертах – не плохо. Что-то новое в сквере?

– Два голубя вьют гнездо на том большом дубе. Голубка всё время куда-то носится, видимо, в поисках подходящих веточек… Может, мы все возьмём и соорудим им какое-нибудь приличное жильё? Думаю, Скотти оценит такую затею… А как будут рады твоя сестра и братья… – понизила голос леди Матильда. – Какой хороший знак…

– Было бы здорово, – пытаясь скрыть обеспокоенность ответила девочка. – Скажи, а все ли наши родственники в добром здравии? – просила вдруг Лаванда напрямую.

– Конечно, нет! – непривычно громко ответила Матильда. – Разве что наши родственники из Лондона… А почему ты интересуешься?

– Сейчас погода такая переменчивая, легко простудиться… – начала Лаванда, но в этот момент в комнату вошёл Олдридж, который вручил письмо леди Матильде, и она перевела своё внимание на вскрытие конверта. Повисло неожиданное молчание, прервавшее оживленную беседу, и лишь тиканье часов раздавалось в комнате.

– Бабушка, я пойду, ведь мне нужно вовремя успеть на занятия. Спасибо за чай, – оставляя чашку на подносе, произнесла мечтательница, но леди Матильда так увлеклась чтением, что не заметила этого. Она отвлечётся только тогда, когда спустя несколько минут после ухода Лаванды вниз спустится леди Виола.

Когда юная леди оказалась на улице, вокруг летал лёгкий, пушистый туман, сквозь который местами проникали серо-золотистые лучи недавно взошедшего солнца. Сегодня в расписании значились уроки мистера Поупола – преподавателя естественных наук, а опоздания он абсолютно не выносил, поэтому Лаванда поспешила в школу. Заходя в здание, она заметила своего одноклассника Чарли Джонса. Он вприпрыжку шёл на занятия. Мечтательница махнула ему рукой, но он так сильно торопился, что не заметил девочку.

На столе у мистера Поупола красовались небольшие часы, глобус, всевозможные чертёжные принадлежности, а ближе к окну стояла фарфоровая фигурка элегантно выгнувшейся перед прыжком кошки. По всему классу располагались огромное количество чучел животных: на шкафах и внутри них; на окнах, порой вытесняя растения; между колбочками и пробирками – в общем, везде, где только имелось место. На втором столе в кабинете находились пробирки и баночки, различные химические приборы и инструменты, книги с опытами и несколько больших ватманов с таблицей Менделеева. Когда Лаванда дошла до центра класса, она окинула взглядом все парты: было всего три свободных места, одно из которых было рядом с её другом, Джорджем. Удобно расположившись, она достала из небольшого портфельчика книги и тетрадь. Мистер Поупол давно восседал в своём кресле, ожидая начала занятий. Пожалуй, нужно оговориться ещё вот о чём: Поупол не переносил людей, чьим смыслом жизни не были естественные науки. Но больше всего он не любил детей и животных. Он был вообще странным человеком в том смысле, что у него не было никакого желания преподавать, но тем не менее он всё же преподавал. Однако доступно объяснял он только тем, кого выбирал сам, а остальных он считал недостойными его знаний.

Прозвенел звонок, учитель достал большой атлас, в котором были представлены самые редкие животные Англии. Ничего нового для Лаванды здесь не было, так как она уже ознакомилась с этим материалом в библиотеке. Именно по этой причине девочка снова отвлеклась от занятий. Помимо того, что домашние проблемы повисли на ней тяжёлым грузом, всевозможные чучела нагоняли страшную тоску. Отец Лаванды не был любителем охоты и вообще был натурой не воинственной, чем не раз вызывал смех у свои братьев. С детской наивностью Лаванда представляла, что все чучела оживают и уносятся в лес, подальше от этого устрашающего кабинета.