Чтение онлайн

Хасан стремительно мотает головой.

— Лекарство, лекарство. Я не… врал насчёт этого.

— Так ты признаёшь, что врал нам, — выплюнул Артмаэль, презрительно скривившись. — И насчёт чего же?

На этот раз я не могу его винить в том, как он ведёт себя с мальчиком, который сжимается ещё сильнее. Меня саму разрывает между жалостью и негодованием. Кажется, ему совестно. Не верю, что он хотел обманывать нас всё это время. Или просто не хочу верить.

— Это лекарство не для моей сестры, — тихо-тихо бормочет он.

Прищуриваюсь. А какая разница, для кого оно? Зачем лгать о таком пустяке?

— А для кого же тогда?

— Я не могу…

— Поверь мне, головастик, — закипает Артмаэль, — если ты не скажешь нам, для кого оно, то тебе понадобится ещё одно лекарство. Если оторванные руки, конечно, можно вылечить. Так что говори, и лучше тебе постараться убедить меня, что у тебя была веская причина лгать нам всё это время.

Мальчик смотрит на меня умоляюще, словно ожидая, что я буду снисходительнее, чем наш спутник. Но я ничего не говорю, только смотрю и жду. Мне важно знать, кому мы помогаем. И ещё важнее, почему мальчик, которому мы решили помочь просто так и которому безоговорочно доверяли, водил нас за нос весь этот месяц.

Мне нелегко даётся сохранять спокойствие и беспристрастность. Это же Хасан. Он не мог всё это время притворяться. У него не может быть дурного умысла.

В итоге, осознав, что мы злимся и отступать не намерены, он сдаётся.

— Вначале я не знал, можно ли вам доверять, — бормочет он виновато. — Вы не были… такими уж добрыми и бескорыстными, — он искоса смотрит на Артмаэля. — Ты, со своим самомнением и жаждой славы, обязательно бы всё испортил, — переводит обиженный взгляд на меня. — А ты бежала от кого-то, как преступница, и сама что-то скрывала. Я не знал, захочешь ли ты воспользоваться как-то новой информацией…

Ладно, пока всё звучит логично. Информация бывает чрезвычайно ценным товаром. И, похоже, что то, что он скрывает, как раз таковым и является. Артмаэль тоже не спорит, потому что если бы речь шла о спасении какой-то значимой персоны, он бы обязательно раструбил об этом на всю страну.

— А дальше? — продолжаю давить, когда молчание затягивается.

— Вы должны пообещать мне, что никому не расскажете, — жалобно просит он.

— Обещаю, что никак не использую эту информацию.

— Значит ли это, что я не прославлюсь после этого подвига?

— Артмаэль, я серьёзно! — дуется мальчик.

— По крайней мере, я надеюсь, что твоя сестра подыграет и расскажет всем о моём подвиге, — когда мы с Хасаном прожигаем его взглядами, он фыркает. — Да обещаю, обещаю! Большое дело…

Но для Хасана это явно большое дело, раз он так нервничает.

— Постепенно я начал вам доверять… но я уже не знал, как выпутаться из собственного вранья. Я думал, что никому от этого вреда не будет, да и не придётся нарушать слово, которое я дал… Простите, — он вздыхает, пожимая плечами. — Моя сестра правда волшебница. Настоящая, а не как я… Она… работает во дворце Дионы. Служит принцессе Иви. Это… она на самом деле больна.

Принцесса Иви Дионская. Имя кажется мне знакомым. Пытаюсь вспомнить, когда я его слышала. Это было буквально недавно, но в связи с чем? Где? И от кого?

Вздрагиваю, внезапно вспомнив, и разворачиваюсь к Артмаэлю, приоткрывшему рот от удивления.

— Иви Дионская… Разве это не её обещал тебе в жёны отец, если ты добровольно откажешься от короны?

Артмаэль медленно кивает.

— Вот почему я не мог рассказать об этом ни вам, ни кому бы то ни было ещё. Артмаэль же принц, в конце концов… Никто не должен знать о том, в каком тяжёлом состоянии находится принцесса и что её родители пытаются… поскорее заключить выгодный брак. Их положение сейчас стало очень… шатким. У них нет других наследников, поэтому им важно выдать дочь замуж, а для этого никто не должен знать о её болезни.

— Иви Дионская умирает?

— Я так не думаю, но да, она серьёзно больна… Не встаёт с кровати… и вообще не просыпается. Словно погрузилась в глубокий сон, лишь иногда бредит из-за лихорадки. Скорее всего, ей отравили, но… она всё никак не поправляется. Моя сестра делает всё возможное, чтобы принцессе не стало хуже, но ей нужно настоящее лекарство. И за этим мы… здесь. Им нужен был кто-то, кому можно доверять, кто не проболтается и отправится на поиски лично.

В его словах есть смысл. Как минимум, их молчание сработало с Сильфосом. Если бы Артмаэль не сбежал из замка на подвиги, возможно, он уже был бы женат на ней. Хотя… как они собирались выдать её замуж? Как можно скрыть её состояние во время свадьбы или обеспечить продолжение рода, если она даже в себя не приходит?

— Иви Дионская не может быть больна. По крайней мере, не так серьёзно, как ты описываешь, — заявляет Артмаэль, не прекращая хмурится, словно пытается прочесть мои мысли. — Она регулярно появляется на публике.

— Не она, — бормочет Хасан.

— В смысле не она? — спрашиваю я, но тут же до меня доходит. Все кусочки пазла сходятся. — Твоя сестра выдаёт себя за неё. Так?

Мальчик опускает плечи.

— Пускай лекарство не для моей сестры. Но оно ей тоже поможет. Пока принцесса больна, моя сестра… не может жить своей жизнью. Она вынуждена притворяться принцессой, чтобы никто не узнал, что происходит на самом деле. Играет её роль, выполняет некоторые её обязанности. Она не хочет такой жизни. Она попала в клетку, потому что служить короне — её долг как придворной волшебницы. Если… Иви не станет лучше, моей сестре придётся выйти замуж под видом принцессы и родить на свет, как минимум, одного ребёнка. Одного наследника было бы достаточно, чтобы они могли объявить о внезапной болезни Иви. Если же мы принесём лекарство и принцесса выздоровеет, это спасёт их обеих.

Повисает напряжённая тишина, и я пытаюсь понять своё отношение к этой ситуации. Я потрясена тем, что происходит сейчас в королевской семье Дионы, но на Хасана не злюсь. Артмаэль, в свою очередь, выглядит взбешённым — возможно, потому что это королевство чуть было не обвело его вокруг пальца и не женило на самозванке. Я могу понять дилемму, с которой столкнулся Хасан. На мой взгляд, ему стоило признаться нам раньше, но понимаю, почему он сомневался: рассказывать или не рассказывать, и если рассказывать, то как? Меня немного задевает, что он думал, будто я могла как-то использовать эту информацию в корыстных целях, но мы плохо друг друга знали. Вряд ли он считает так до сих пор. Я никогда бы не стала рассматривать чью-то жизнь как предмет торга, хотя не стану скрывать, что была бы не против получить личную благодарность от королевской семьи Дионы.

— Вы злитесь на меня? — бормочет волшебник, когда мы ничего не отвечаем.

— Ну, раз сам спросил… — едко начинает Артмаэль.

— Тебе придётся рассказать нам очень много историй, очень захватывающих историй, чтобы мы забыли об этом, — перебиваю принца. Тот хмуро смотрит на меня, а я пожимаю плечами. — Но у тебя будет на это время. Верно, Артмаэль? Нам предстоит долгий путь до Дионы, — я замечаю, как его глаза вспыхивают пониманием. У такого поворота есть, как минимум, одно преимущество: наше путешествие продолжится ещё немного. — К тому же ты можешь стать героем, если мы доставим лекарство принцессе. Пускай мир об этом не узнает, но король с королевой будут помнить, что ты им помог. Диона останется в долгу перед Сильфосом… Что на это скажет твой отец? Если тебе удастся заключить союз между странами, не заключая брак?

Гнев Артмаэля улетучивается, как по мановению волшебной палочки. Может, не все мужчины одинаковы, но мыслят они одинаково просто. Я едва сдерживаю смех, когда он пришпоривает своего коня.

— Согласен. Пожалуй, в таком случае я могу простить столь вопиющее оскорбление моей персоны, нанесённое одним из моих ближайших соратников. Лучшим из героев приходилось проходить через предательство.

— Да не предавал я тебя! — обиженно восклицает Хасан. — Я не хотел вас обманывать…

Я верю, что это правда. Артмаэль просто преувеличивает в своей излюбленной манере. Время от времени он ещё будет припоминать это Хасану, но настоящее возмущение уже не так велико, как было первоначально. Я взъерошиваю волосы мальчика.