Чтение онлайн

Сиерра прищурилась.

— Я была бы счастлива оказаться прикованной к парню, который не может играть в баскетбол по выходным или ходить в походы в горы. Это бы вообще меня не волновало, Бек.

Она кинула свою тарелку в раковину, где та раскололась на кусочки. Если это не был знак, то что тогда?

— Я просто не хочу быть привязанной к тебе, — выплюнула она.

— Тогда ладно, — пробормотал я, даже не испытывая боли от правды, которую уже знал.

— А я еще чувствовала вину из-за Калеба!

Погодите. Что? Кто такой, черт возьми, Калеб?

— Меня вообще не должно волновать, что я скрывала то, что спала с ним последние три месяца! — выкрикнула она и выбежала из комнаты.

В глубине квартиры послышался стук и хлопанье. Я не последовал за Сиеррой. Не хотел и дальше обострять нашу ссору. Может, я должен настоять и узнать, кто такой, черт побери, Калеб. Но, честно говоря, мне было плевать. То, что Сиерра спит с другим парнем, не имеет значения. Конечно, моя гордость слегка задета, но сердце в порядке. Даже шрама не осталось.

Грустно, что после столь продолжительного времени вместе, после того, как делили дом и жизнь, меня даже не волновало, что она раздвинула ноги перед каким-то Калебом. Я просто испытывал облегчение от того, что она уходит.

Боль в груди утихла. Я сел на стул и слушал, как Сиерра разносит спальню.

Я прикрыл рот, пытаясь сдержать смех. Но не смог. Все это было чертовски забавно.

Сиерра была в другой комнате, разбрасывая повсюду вещи и крича во всю силу своих легких, будто я только что сказал, что ухожу к ее лучшей подруге. Она изо всех сил играла роль отвергнутой подруги, когда, по сути, месяцами изменяла мне.

Ирония судьбы.

Я все еще смеялся, когда Сиерра вернулась на кухню, держа в руках две сумки, набитые вещами. Она сердито смотрела на меня, пока я пытался прекратить давиться от смеха.

— Что смешного? — требовательно спросила она.

Я покачал головой.

— Ничего.

— Кажется, я сломала стерео в спальне. Упс, — сказала она мне, сверля взглядом.

Я снова засмеялся. Она такая смешная.

Сиерра раздраженно вскинула руки в воздух.

— Не думаю, что это смешно, Бек! Я ухожу! Ты этого не понимаешь? — взвизгнула она.

Я нацепил на лицо нейтральное выражение, но мои губы продолжили дергаться.

— Ага. Я понял.

— Я ухожу к Калебу, — язвительно объявила Сиерра, желая причинить мне боль. — Он мой босс, просто чтобы ты знал.

Ну, конечно, кто же еще.

— У него дом у реки и летний домик на пляже. Он хочет, чтобы на выходных мы отправились заниматься дельтапланеризмом.

Почему она все еще здесь?

— Ну, желаю вам хорошо провести время, — ответил я.

— Тьфу! Ты такой мудак, Бекетт! Желаю тебе найти другую девушку, которая смирится с твоими заскоками, — вышла она из себя. — И даже не думай снова звонить мне. Я вернусь за своими вещами, когда ты будешь на работе. И не думай, что получишь телевизор! Он мой! — выкрикнула Сиерра через несколько минут.

Будто меня заботил телевизор. Я просто хотел, чтобы она убралась отсюда. Мы долго к этому шли, и все, что я чувствовал — облегчение из-за того, что момент, наконец, настал.

— Я заслуживаю лучшего, — негодовала Сиерра.

— Надеюсь, ты найдешь это с Калебом, — ответил я, стараясь говорить искренне. Но не думаю, что преуспел в этом.

Сиерра сердито посмотрела на меня и вылетела из квартиры.

И когда закрылась дверь, я впервые за долгое время почувствовал себя лучше. 

Корин

Слезы все лились. Я не могла их остановить.

Не успевали они высыхать на моих щеках, как их заменяли новые — доказательства моего горя.

Маму по ее желанию два дня назад отправили домой.

— Я не хочу умирать в больнице, Нил, — твердила мама.

Папа спорил с ней, настаивал, что лучше всего ей оставаться в больнице, где она окружена докторами и медсестрами.

— В чем смысл? Я умираю. Этого не изменить. И я оставлю этот мир на своих правилах. В своем доме. С моей семьей.

Моя мама умирает. Через несколько минут или дней она исчезнет, и я ее больше никогда не увижу.

Я лежала рядом в ней на кровати, держа за руку, головой она устало прижималась к моей макушке.

Мы так лежали несколько часов. Я не могла ее оставить. Да и спать не хотела. Я была в ужасе: она отдалялась от меня, и я впустую тратила последние дни рядом с ней.

Моя мама умирает.

Слезы застряли в горле, жгли глаза. Они не прекращались.

Папа остановился в дверном проеме спальни, его горе отчетливо отражалось на лице, как и мое собственное.

— Когда приедет Там? — спросила мама.

Она едва держала глаза открытыми. В эти дни она все больше и больше спала, так как была довольно сильно накачана морфином, который прописали доктора, чтобы уменьшить боль. Иногда мама принимала так много, что не могла связать слова вместе.

В данный момент она была в сознании, только что проснулась после четырехчасового сна. Но я заметила, как она поморщилась, пытаясь сесть в кровати.

И я цеплялась за ее руку, не желая отпускать.

— Там скоро будет здесь. Она уже выехала с колледжа, а он в трех часах отсюда, — ответил папа.

Мама кивнула, пытаясь поднять руку, чтобы дотянуться до стакана воды на прикроватной тумбочке.

Ее рука мгновение висела в воздухе, прежде чем упасть.

Папа поспешил к нам, и, пока я осторожно сажала маму, поднес стакан к ее губам. Несколько капель воды упали ей на рубашку.

Я старалась не смотреть на маму слишком долго. Мне было невыносимо видеть ее серую пепельную кожу и лысину из-за интенсивных курсов химиотерапии. Она перестала быть похожей на женщину, которой когда-то была.

Когда я долго смотрела на нее, мне становилось плохо, и я ненавидела себя за те чувства, что испытывала.