Чтение онлайн

Поэтому во вторник вечером я оказалась в Методистской церкви.

Я несколько дней не видела Бекетта и не разговаривала с ним, игнорировала его звонки, целенаправленно не читала сообщения.

Вела себя как холодная сучка.

Сестра гордилась бы мной.

Всю субботу и почти все воскресенье я провела в кровати и встала, лишь когда из-за собственного запаха меня чуть не вырвало. Меня преследовали лихорадочные кошмары, которые никак не проходили и только усиливали мою решимость выкинуть Бекетта из своей жизни до того, как все зайдет слишком далеко.

Но во вторник я поняла, что должна увидеться с ним. Мне трудно было оставаться в стороне. Я устала быть одна, устала от переживаний. Мне надоело бояться и погружаться в сомнения.

Встреча с Бекеттом и наши отношения показали мне, сколько всего я упускаю. Насколько лучше могла бы быть моя жизнь. Я уже погрузилась на самую глубину, и не могла выплыть. Но я знала, что очень хочу научиться этому.

— Выглядишь... мило, — сказал Адам, когда тем утром я зашла в магазин.

Не знаю, был ли это сарказм. Я провалялась в кровати почти три дня, но сегодня приняла душ и даже сделала депиляцию. Это ведь что-то значит, правильно?

— Эм, спасибо? — Я больше спросила, чем ответила, хотя улыбнулась Адаму.

Я зашла в офис и села за стол, включив компьютер. Затем достала из кармана телефон и разблокировала его, не удивившись, увидев сообщения от Бекетта.

Я не читала их, зная, что увижусь с ним позже. Я приняла единственно правильное решение: все, что нужно сказать, стоит сказать в лицо, а не по телефону.

— У тебя есть минутка? Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

В дверях появился Адам. Он стоял, засунув руки в карманы, не встречаясь со мной взглядом. В его голосе было что-то странное, но я была не в настроении его слушать. Скорее всего, он хотел сообщить, что засорился унитаз или про огромный прыщ у меня на лбу, который я заметила, но мне не хотелось об этом слышать.

— Не совсем. У меня много документов, с которыми нужно разобраться.

Адам долго молчал. Я взглянула на него и заметила, что он выглядит так, будто ему... обидно?

Адам Джонсон умеет испытывать боль? Я думала его сердце обернуто в тефлон.

— Ты накрасилась. Это странно. Собираешься встретиться с тем парнем с больным сердцем? — пробормотал он, и я тут же пожалела о своем суровом комментарии.

Адам никогда не бормотал. Что с ним произошло? Я чувствовала себя тревожно.

— Эм. Сегодня я иду на встречу с группой поддержки, если ты об этом, — ответила я, кликая по иконке Excel на рабочем столе и открывая электронную таблицу, над которой работала на прошлой неделе.

— Вы встречаетесь?

Я прокручивала бессмысленные цифры, чувствуя себя некомфортно. Сейчас не время играть в заботливого друга. Я была не в настроении говорить о Бекетте.

— В субботу была вечеринка у Голдштейнов? — спросила я, меняя тему.

Адам не ответил. Он просто стоял. Обычно он многое не замечает. Но сегодня был слишком наблюдательным.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Адам, не ответив на мой вопрос.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что чувствую себя дерьмово? Потому что раньше тебя никогда не заботило мое здоровье. Сегодня что, Меркурий движется в обратном направлении? — отрезала я.

— Лишь потому, что я каждые три секунды не спрашиваю, как ты себя чувствуешь, не значит, что мне плевать. Я знаю, ты любишь изображать одинокую мученицу, запертую в своей башне. Но все это только в твоей голове. Просто знай это, — горячо заявил Адам.

— Тебя что, муха укусила? — нахмурилась я.

— Знаю, ты сидишь тут и думаешь, что никто не заботится о тебе. Никто не слушает. Ну, я слушаю. И мне бы хотелось, чтобы ты хоть раз сделала то же самое для меня. Ты не единственная, у кого есть, чем поделиться, — фыркнул он.

— Вау, Адам, что на тебя нашло...

— Забудь об этом. Надеюсь тебе лучше, — и после этих слов он вышел из кабинета.

А я чувствовала себя совершенно растерянной.

И полной идиоткой.

— Привет, — поздоровался Бекетт, садясь рядом со мной.

— Привет, — ответила я.

— Ты не отвечала на мои сообщения и звонки, — сказал он без обвинений. Но в его тоне я слышала намек на боль, которая была слишком очевидна.

— Прости. Мне было плохо все выходные, — ответила я, боясь смотреть на Бекетта. Я знала, что если сделаю это, он обо всем догадается.

В Бекетте сразу проснулась обеспокоенность. Он наклонился ближе, почти касаясь меня. Но все же не совсем.

— Тебе лучше? Что случилось?

Я улыбнулась. Не могла этого не сделать. Мило, что он обо мне беспокоился. Я знала, Бекетт переживает. Переживает обо мне.

— Я в порядке. Мне уже лучше, — ответила я, глядя на него. Прямо в глаза. Не отворачиваясь.

Я опустила взгляд на его губы, ничего не могла с собой поделать. Даже если закрою глаза, то сразу вспомню их вкус.

Мне было страшно. Я почувствовала панику, которая угрожала полностью захватить меня. Инстинктивное желание оттолкнуть его почти захватило меня. Но оно было вызвано более сильными эмоциями. Теми, что лишь Бекетт мог заставить меня испытывать.

Надеждой.

— Ты должна была сказать мне, что плохо себя чувствуешь. Я бы принес тебе куриный супчик или еще чего-нибудь.

Я хихикнула.

— Ненавижу куриный суп.

Бекетт состроил гримасу.

— Да, я тоже.

Подошли остальные члены группы и заняли свои места.

Осторожно, очень медленно Бекетт взял меня за руку и переплел наши пальцы. Я не отстранилась. Не напряглась и не почувствовала себя неловко.

«Что, если он оставит меня, как мама? Как папа?» — крутилось у меня в подсознании. — «Как я смогу это пережить?»

У меня не было ответа на этот вопрос. И впервые в жизни я его не искала. Ради Бекетта я просто хотела жить. Поэтому я сжала его руку.

Ладонь к ладони.

И это казалось таким правильным.

— Поговорим позже? Пожалуйста? — попросил он, не отпуская меня.

Я кивнула. В словах не было нужды. Они никогда не передавали то, что нужно было сказать. Поэтому я даже не переживала.

Бекетт выглядел счастливым. Он испытал облегчение, и не отпустил мою руку, а держал ее все время на своей ноге.