Чтение онлайн

Не был этот день для него праздником и днём триумфа. В его мозгу вспыхивали другие картины: недавних похорон, суда. И не только над королём. Пусть приговоры и не приводили пока в исполнение, но он осудил некоторых сторонников дяди, после коронации их немедленно казнят. И ничего не поделаешь. Тех, кто будет вносить смуту и безумен, как был их хозяин, щадить не приходится!

Дарос не стал затягивать, играть спектакль так, как это сделал бы Армос. Он повернулся к Грану.

– В последний раз спрашивает его, не передумал ли,- поняла Кира.

Гран ответил. Дарос кивнул и вышел в центр круга. Свита осталась за его пределами. Заговорил, звучно и неспешно. Понимал смысл того, что произносил:

– Я, Дарос, сильнейший в поколении крылатых, принимаю на себя честь и бремя быть первым среди вас. Клянусь быть верным клятве, хранить интересы государства, драконов и иных рас, населяющих королевство. Беречь и защищать ваши жизни и жизни ваших детей. Клянусь быть верным вам. Будете ли вы верны мне?

Так король заключал завет, договор, со своим народом. Все присутствующие и олицетворяли народ, который приносил сейчас клятву верности королю. Люди, оборотни, другие расы даже драконы склонились и произнесли слова клятвы. Кира склонилась низко и пробубнила что-то невнятное, чтобы не выбиваться. Не будет она приносить клятву. Не его она подданная!

После того, Дарос провозгласил:

– Принимаю корону!

И корона королей Халлворона просто появилась у него на голове. Люди ликовали. Кричали. Многие плакали. А Кира, в этот в высшей степени торжественный момент, почувствовала, как чьи-то руки плотно обхватили её за то самое место, что находится пониже спины.

Вот извращенцы! Нет им покоя! Кирия не выдержала, полыхнула внутренне, и прорычала, даже не обернулась:

– Чтоб руки твои поганые отсохли!- подумала и милостиво добавила.- Пока только на три дня. А если ещё тронешь кого без спросу, то и навсегда!

Ненормальный услышал её, рассмеялся. И тут же закричал дико, руки, и правда, отнялись:

– Ведьма!- заверещал дико.- Без вины меня покалечила, подлая!

Никто пока не услышал и не понял, что произошло. Слова Кирии и вопли любителя обижать женщин утонули в приветственных криках толпы.

Дарос услышал. Как непонятно. Но взгляд его метнулся и безошибочно нашёл Кирино лицо. Узнал... Так и смотрели они друг на друга, неотрывно, несколько минут, пока Кира, каким-то оставшимся трезвым куском мозга не поняла, что стража, вызванная извращенцем, рядом и её вот-вот схватят.

Она так же, не отрывая глаз от своей пары, прошептала одними губами:

– Поздравляю! Прости!

Построила портал и исчезла...

Ведьма пропала на глазах многих.

Незадачливый любитель женщин упал в обморок. А король как-то разом поблек. Нет! Он отлично держался и выдержал все церемонии, но Гран с неподдельной тревогой смотрел на брата. Что с ним? Все они ожидали покушения, а потому боялись...

Кира построила не межмировой портал. Сначала поплутала по этому миру, потом по своему. Не оставила никакой возможности отыскать себя, и только тогда ушла домой.

Было стыдно и больно, но страх гнал её и диктовал свои правила. Она не доверяла тому, кого любила.

Вот и потянулись для неё однообразные дни, наполненные привычными делами: трудом, тренировками, учёбой. Закончилось лето. Осень была в разгаре, когда Рох предложил Вере поездку в город на ярмарку. Вздрогнула Кира, когда вспомнила, чем закончилась для неё последняя такая поездка, но согласилась. Кто из женщин в трезвом уме откажется? Да и купит себе что-нибудь, посмотрит на людей, и на интересное...

Купить то она купила, да только поглазеть толком не пришлось на всякие диковинки. Почему? Наблюдал за ней предводитель оборотней. Хотел, видно, подтвердить свою теорию о том, что вовсе не старая она, как может показаться. Вот и пришлось Кире следить за собой. И отказаться от развлечения. Как объяснишь потом, почему женщина из глухого леса, пусть и средних лет, залипает на вещи, о назначении которых и знать-то не может?

Зато на книги насмотрелась вволю. И в руках подержала. Соскучилась она по ним. Хранитель так и читал ей каждый день, но это ведь не совсем то, как тогда, когда сам открываешь книгу в первый раз, как ворота в неизведанный, новый мир!

Переночевали там же, в городе, и поутру отправились назад. Дорога не близкая. Ещё одну ночь проведут они в лесу и только потом доберутся домой. Кира то глазела по сторонам, когда проезжали придорожные сёла, то дремала. Ехала на одной телеге со старостой, он настоял. А и ладно! Зато просторно и разговорами никто не докучает. Молчун Рох, и она молчунья.

Так и ехали, довольные друг другом, пока в одном из сёл не нарвались на скандал или на трагедию. Как посмотреть. Заслышав вопли и увидев толпу, Кира насторожилась. Может болеет кто, или хоронят? Тем более, что у дома стояла лошадь, запряжённая в телегу, подобную той, на какой катили они. Справная лошадь, хороший дом. Чего кричат? Кира прислушалась. Дико, истерично вопила женщина. Толпа, судя по всему зрители, пока глухо молчала, слушала.

Может быть, они так и проехали бы мимо, если бы Кирия не услышала то самое слово, что раз за разом повторяла женщина: "ведьма". Она резко повернулась к старосте, вопросительно уставилась на него. Рох тоже прислушивался, даже ход замедлил.

Увидел вопрос в её глазах, поморщился:

– Есть в северных сёлах обычай неугодных или больных вывозить в лес и бросать там умирать. Не знаю кто там: ребёнок или взрослый, но его тоже вот-вот увезут. А кричит баба , что избавляется от обузы. Надо же соседям объяснить...

Он ещё не закончил, а Кирия уже слетела с телеги, прямо на ходу, и ужом скользнула в толпу. Рох остановил лошадь. Весь обоз их встал. Староста отдал поводья подошедшему к нему, направился к толпе. Он сам и ещё несколько сильных оборотней. Кто знает, не придётся ли защищать "их" ведьму. Ведь ввяжется же. Чтобы она да не ввязалась!

Кира пока не "ввязалась", а только смотрела и слушала. Аккуратно протолкнулась в первый ряд, откуда было отлично видно. Всё, и правда, было ровно так, как сказал ей Рох: от ненужного избавлялись. Вернее, от ненужной. Особенно страшным происходящее делало то, что увезти в лес умирать, собирались совсем маленькую девочку.

Она стояла тут же. Худая, до измождения, в длинной, грязной рубашке, босыми ножками в холодной осенней грязи. Волосы коротко остриженные и такие грязные, что и цвет не разобрать. А из ворот выглядывала другая девочка, чуть постарше: гладкая, да нарядно одетая.

Кира поняла, что избавляются от ненужной сироты. Прислушалась. Так и есть. Люди шептались, что отец девочки недавно умер и теперь мачеха, прибравшая к рукам дом и всё имущество семьи, избавляется от последнего напоминания о постылом браке, на который и пошла только для того, чтобы обеспечить себя и дочь от первого брака.