Мечты сбываются
Шрифт:
Кира опасливо огляделась, словно кто-то другой мог услышать, и прошептала:
– Боюсь я.
– Чего?
Ещё тише:
– Всего!
Тут духи и выпучились:
– Чего всего?
И Кира взялась дотошно перечислять:
– Королевой быть драконьей боюсь. Лютые и ненормальные те драконы. Придётся с ними по-ихнему. Не хочу... Себя боюсь, что стану как они, ненормальной... Дароса боюсь, что станет он меня обижать да принуждать к чему-нибудь. Знаю же, что взбунтуюсь и дел наделаю. И правильно, нельзя так... Умереть боюсь, в браке... Он же тогда с ума сойдёт и кучу народу порешит... Будущего боюсь. Какое оно будет, моё искупление?..
Молчание повисло в лесной заимке. Пока Хранитель досадливо не пробормотал:
– Напиться бы, а? Жалко, что невозможно!
Леший как-то потерянно поддержал:
– Отчего ж невозможно?.. Силы только из чего вытянуть?
Оба духа очнулись и потрясённо уставились друг на друга. Леший осторожно произнёс:
– Есть тут у меня лесок негодный, больной... На пару-тройку часов хватит...
Хранитель поддержал:
– И у меня есть те, с кем давно следует поквитаться... Как удачно, что не успел...
Леший закричал:
– Стой!
И пропал. Вернулся, держа частично материальными руками две здоровенные бутыли. Кира потянулась было к одной из них. А Леший шикнул на неё:
– У тебя вон своё есть. А это нам. На мухоморах, да на поганках. Нас другое не возьмёт.
Дедки дружно материализовались и схватились за чарки. Стукнулись-чёкнулись, выпили. И так много раз. Дорвались, так сказать... В процессе этого пития иллюзия слезла с Хранителя и вот он, жуть жутью: красноглазый, со здоровенной пастью. Похож на дракона, только мелкого. Лапками, как руками орудует, и морда, как у человека, кривится.
– Ты бы это, морду-то поправил!- туманно посоветовал Леший.
– А что, сползла? Забываю я постоянно эту антропоморфность поддерживать!.. Подожди, а давай Кирии меня покажем?.. Да не бойся! Видела она меня как-то и не испугалась. А теперь и вовсе не должна. Дракон!
Он тут же подпихнул Киру под бок. Она отвлеклась от очередных заунывных речей в честь Армоса. Улыбнулась:
– Что, Урос? Передумал прятаться? А и хорошо. Красавчик ты! Особенно глазки!
Она рассеянно почесала страшную чёрную башку, да так ловко, что не порезалась об острые гребни. Хранитель потрясённо заморгал жуткими алыми глазищами, а Леший дико заржал:
– Ну, точно, красавчик! И как это я не заметил раньше!
Хранитель обиделся:
– Если бы я обернулся сейчас тем, каким при жизни был, ты бы понял, что я не просто красив, а божественно прекрасен. Так чаще всего характеризовали мою внешность!
Леший вздохнул:
– Да и я не урод. За что и пострадал, в общем-то... Бабу бы...
– Ага... Даму... Да поприличнее...
Кира отвлеклась от похорон. Высказала на диво трезвую мысль:
– А что ты с приличной делать-то будешь?
– Как что? Ухаживать!
Кира фыркнула:
– В бесплотном виде? С ума твоя дама сойдёт, если не ведьма или не оборотница! И дальше что? Как ты с ней быть собираешься? Мир свой иссушить, чтобы тело поддерживать?
Хранитель вздохнул обречённо:
– Права ты... Не светит нам ничего...
Леший не сдавался:
– А неприличную... Даму?
– А что вы, не насмотрелись ещё на неприличных: дам, мужиков, драконов? Вся жизнь наша неприличная,- всхлипнула Кирия.- Сидите вы спокойно, деды! Пейте вот...
Духи скорбно вздохнули, чёкнулись. Выпили. А Кира пожалела-таки их:
– Подумаю я, можно ли вашему горю помочь. Когда подучусь да поумнею. Подождёте?.. Отчего же и не подождать, коли духи вы!
И пьяненько хихикая, Кира выпила стопку настойки махом, обняла духов и затянула песню. Иначе пережить то, что происходило, было невозможно. Дар и Гран отпустили пламя. Она видела, как в нём навсегда исчезло лицо драконьего короля: страшного и прекрасного, гениального и безумного, способного на самые высокие и самые низкие поступки. Больше всего желавшего, чтобы любили его. Его душу.
– Иди! Будь счастлив и любим, пара моя!- прокричало сердце Киры куда-то в пространство. Может быть, даже за Последний порог. И что-то отозвалось оттуда, издалека. Принесло, будто ветерком, благоухание любви и благодарности...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Глава 29.
Поселилась в этот раз Кира с умом. Знала, что драконы не станут больше искать, но здраво рассудила, что у Дароса однозначно есть враги и, если узнают они об его паре, то постараются найти её. Потому и бдела.
И ушла подальше, аж в северные леса, глухие да привольные. Подальше от оживлённых, густо заселённых районов, где люди кишмя кишат, и драконий шпион легко спрячется. Да и от князёнка подальше. Обещал он встречу ей, а за ним не заржавеет... Пусть побегает, пока найдёт! А она поживёт спокойно.
Нельзя сказать, что леса те были совсем уж пустынными. Жили там люди, но обособленно. Новый, посторонний человек не спрячется. А деревни справные, богатые. Почти как города, что южнее, на равнине. И люди хорошие, дружные.
Кира присматривалась пока. Себя никак не проявляла. Отдохнуть ей нужно, успокоиться. Похороны эти едва пережила! И ночами спала плохо, темноты стала бояться. Это она-то! Так и спала при свече. Только не обычной, а магически сотворённой: такая не прогорит до утра и дом не подпалит.
К людям поближе не шла. Сидела в глухом лесу на заимке охотничьей, покинутой. Никто здесь, конечно, не ждал ведающую, а потому ничего почти не было в той избушке. Да много ли нужно ей? А что нужно, сотворит себе сама...
Так и жила она с месяц или около того. Одни духи навещали её. Разошлись старики, пьянствовали. Хотя какие старики они?.. Показались оба ей как-то. Что сказать? Красавцы и есть! Влюбилась бы, если бы не пугали её все мужики сейчас до смерти! И, если бы по дракону своему не скучала бы...
А так что? Посмотрела, восхитилась. Пожалела, что застряли парни в безвременье. За что? Очень уж туманно они отвечали. Мутили что-то... И Кира бросила расспросы. К чему они? Сама она тоже, вон, не без греха. Сидит, ждёт воздаяние своё.