Чтение онлайн

Когда сила отступила из тела Гали, закончив свою работу, Снежана даже не сразу поняла, что все, наконец, прекратилось, и несколько секунд просидела неподвижно, ожидая следующего приступа. И только спустя мгновения она осознала, что энергия больше не переливается из нее в организм малышки. С облегчением девушка выпрямилась и убрала руки, чувствуя, как снова на нее накатывает усталость. Заставив себя встать, первым делом убедилась, что ребенок спокойно спит, и выглядит совершенно здоровым, даже волосы успели немного отрасти, Снежана подняла глаза и встретилась с полными надежды взглядами родителей Гали. Взмолившись про себя всем богам и другим высшим силам, исполняющим в данный момент божественные обязанности о том, чтобы не повторилась вчерашняя сцена благодарности, она глухо произнесла:

– Девочка просто спит, она теперь полностью здорова, если хотите, можете обследовать ее в какой-нибудь клинике, только не в той, где она лечилась, не стоит привлекать к себе внимание.
– И понимая, что долго не выдержит, если хоть на какое-то время избавится от боли, которая после лечения всегда начинала издеваться над ней с удвоенной силой, добавила, - я отдохну немного в пустой комнате, пожалуйста, не мешайте мне.

– Конечно, конечно.
– Анна засуетилась, пытаясь устроить девушку поудобнее, - может быть тебе постелить в комнате девочек, и ты поспишь.

– Нет, не надо.
– Снежана покачала головой, глядя на мечущуюся по комнате женщину.
– Мне нужно побыть в одиночестве. Побудьте лучше с дочерью.

И не дожидаясь ответа, девушка проскользнула в пустую комнату, на которую хозяевам просто не хватила мебели, и, прикрыв за собой дверь, привычным усилием воли отделила душу от тела, чувствуя, как боль растворяется в спасительном безразличии вместе с эмоциями. Она села у стены и оперлась спиной на ее поверхность, все теперь можно спокойно обдумать события последних суток, не отвлекаясь на свои переживания по их поводу, а заодно и отдохнуть, как следует после нелегкого лечения. Если память ей не изменяла, то завтра у нее состоится очередной поединок и к нему стоит подготовиться, просто на всякий случай, мало ли какие сюрпризы ее ждут на ринге...

Сергей проводил свою странную гостью изучающим взглядом и сосредоточился на дочери, безмятежно спящей на диване. Все произошедшее за последние сутки казалось ему каким-то фантастическим сном, от которого он до дрожи в коленях боялся проснуться и оказаться снова в том аду, где прожил последние три года. Он до малейших деталей помнил тот день, когда его двухлетней дочери поставили страшный диагноз, эту болезнь лечили только в столице, и стоило это лечение столько, что с его зарплатой о нем не приходилось и мечтать. Но он все-таки пытался перевестись в столичный гарнизон, пытался до тех пор, пока ему прямым текстом не сказали, что офицеры с такими семейными проблемами армии не очень-то и нужны. В тот день Эстоков написал рапорт об увольнении и совсем не удивился, когда его очень оперативно уволили со службы. Аня тоже была вынуждена уйти с работы, высококлассный военный хирург она надеялась, что в столице сможет устроиться без проблем.

В то время они благодарили Бога за то, что родители Сергея оставили им в наследство квартиру на окраине столицы. Квартира была в доме еще дореволюционной постройки и будучи переделанной потом, под нужды пролетариата, представляла из себя четыре маленьких, но изолированных комнатке и кухню. Она нуждалась в ремонте, находилась далеко от центра, но самое главное она была и значит, им не нужно было снимать комнату, а это позволяло сильно сэкономить. Потом были долгие и безуспешные поиски работы, отставные военные никому особо не требовались, а на ту зарплату, которую ему все-таки иногда соглашались платить, даже прожить вчетвером было сложно, не говоря уже о дорогостоящем лечении. Ане тоже не везло. Никому не нужен был специалист с больным ребенком на руках. В этих своих хлопотах они не заметили, как Темка подружился с дворовыми мальчишками, как потом оказалось зря. За эту невнимательность к своему сыну им пришлось дорого заплатить.

Просто однажды к ним в дверь позвонила перепуганная соседка и сообщила, что мальчишки гоняли на мотоцикле и разбились, один отделался ушибами, а другой сломал шею. Тем, кому не повезло, оказался Артем. Тогда Сергей впервые переступил через себя и пошел на поклон к человеку, которого призирал. Этот бизнесмен еще в первый месяц поиска работы предлагал ему должность начальника охраны его клуба, но Эстоков отказался, чувствуя, что с этим заведением что-то не так, да и репутация у Ливитского была в определенных кругах своеобразной.

Было известно, что до того как стать добропорядочным бизнесменом он был уволен из армии. И, не смотря на то, что причина увольнения старательно замалчивалась, Сергей о ней прекрасно знал, поскольку в свое время начинал вместе с ним службу, оказавшись свидетелем разразившегося тогда скандала. Как обычно никто ничего не доказал, но по части ходили упорные слухи, что молодой офицер с подельниками покалечил несколько новобранцев, а одного из них и вовсе отправил на тот свет. Ему удалось выкрутиться только потому, что сам он ребят не бил, а только отдавал распоряжения воспитывать молодежь, что и позволило ему избежать наказания.

После несчастного случая, приковавшего Темку к постели на всю оставшуюся жизнь, Эстоков вынужден был пойти к своему бывшему сослуживцу и умолять принять его на работу, у него на руках было двое больных детей, которым требовалось дорогостоящее лечение, и о собственной гордости в тот момент он думал в последнюю очередь. Ане пришлось прекратить поиски работы, все ее время уходило на метания между двумя больницами, а потом беготню по городу в поисках необходимых детям лекарств. В последнее время Сергей жил только из чувства долга перед семьей, он быстро разобрался, что из себя представляет клуб Ливитского, да это от него особо и не скрывали, прекрасно понимая, что он не рискнет уйти, лишившись работы и подписав приговор своим детям. И Эстоков терпел, терпел унижения от своего работодателя, стиснув зубы, занимался обеспечением безопасности людей и заведения, которых сам с большим удовольствием уничтожил бы и, каждый раз идя домой, он заставлял себя не думать, что там его может встретить заплаканная жена и сообщить о том, что кто-то из детей умер.

И вот за одни сутки все изменилось. Это казалось чудом и Сергей не вольно путался убедить себя в том, что... Впрочем трудно спорить с фактами, его сын ходил и даже бегал хотя врачи в один голос твердили, что он останется прикованным к постели на всю жизнь, и ни один шарлатан, зарабатывающий тем, что убеждает больных людей в том что они здоровы не смог бы такого сделать, хотя бы потому, что при подобных повреждениях убеждения просто не действуют. Когда сигналы мозга практически не проходят дальше шеи, абсолютно все равно во что верит человек, ходить он не будет. А значит, Снежана действительно может лечить наложением рук, как ни дико подобное звучит.

Эстоков осторожно, чтобы не разбудить, присел рядом со спящей дочерью на диван и вопросительно взглянул на жену, которая, закусив губу, осматривала девочку пытаясь определить, что с ней. Аня покачала головой и потрясенно прошептала:

– Никаких внешних признаков болезни, или последствий химиотерапии, конечно, необходимо провести полное обследование, но и сейчас уже можно сказать, что Гале лучше.

– Это настоящее чудо.
– Сергей не смог сдержать эмоций, от переполнявшей его радости он чувствовал себя пьяным.

– Медицина не верит в чудеса.
– Сквозь слезы улыбнулась Аня.
– Но ничем другим я объяснить произошедшее не могу. Остается надеяться, что здоровье наших детей не исчезнет так же неожиданно как и появилось.

– Не исчезнет.
– Эстоков вздрогнул, словно только, что вспомнив, что кроме них в квартире есть еще кто-то и удивленно-вопросительно воззрился на стоящую в проеме двери девочку, одну из близняшек приехавших вместе со Снежаной. Мужчина их совершенно не различал и под угрозой смерти не смог бы ответить, с кем он в данный момент разговаривает. Аня повернулась к говорившей всем телом, явно едва сдерживаясь, чтобы не обрушить на ребенка кучу вопросов. Девочка засмущалась такого пристального внимания, но упрямо наклонив голову, продолжила: