Чтение онлайн

— Малкольм, я не… — начала было она, но слова исчезли, когда его губы нашли бутон удовольствия в ее светлых кудряшках.

Возбуждение, которое она испытала, глядя, как он раздевается, было бледной тенью внезапного всепоглощающего пожара, вспыхнувшего от новой ласки. Эмили закричала, и поцелуи Малкольма стали грубее, каждое движение его языка превращалось в сладкую пытку, удерживающую ее в волоске от пика.

Она звала его ближе, выгибала спину, все ее мышцы дрожали и напрягались от желания. Но вместо того, чтобы довести ее до края, он замедлил движения, томно посасывая и поглаживая языком сокровенное место между мягкими складками.

И продолжал в том же темпе бесконечные несколько минут. Пара движений языка в центре ее удовольствия почти доводили ее до края — и он отстранялся, целовал внутреннюю сторону ее бедра или кружил языком у внешнего края ее отверстия, заставляя ее недовольно вздыхать. И начинал снова, разжигал в ней пламя, пока все мысли Эмили не растворились в бесконечном желании высшего удовольствия.

Она не могла больше это терпеть.

— Малкольм, сейчас, — потребовала она, обнимая его ногами и полностью отдаваясь желанию.

Он словно ждал от нее этих слов и удвоил усилия, так быстро двигая языком, что она закричала, содрогаясь в оргазме.

Прилив блаженства унес ее туда, где не было мыслей, в пространство идеальной, бесконечной тишины.

Она упала на кровать, задыхаясь, растаяв, ноги соскользнули с плеч Малкольма, который отстранился от нее. Эмили медленно приходила в себя, содрогаясь от испытанного блаженства, и, открыв глаза, увидела Малкольма, который возвышался над ней. И улыбался самодовольной улыбкой. Она позволила себе раствориться в моменте, но он вернул ее обратно, и блеск его глаз казался Эмили почти коварным.

Несколько минут они просто смотрели друг на друга. Малкольм изучал ее с внимательностью хищника, готового убивать. Эмили не смогла бы сопротивляться, даже если бы захотела — и сейчас, когда ее плоть помнила прикосновения его рта, она подумала, что никогда уже не сможет противиться ему.

— Ты удовлетворен? — спросила она.

Его смех был почти болезненным.

— Едва ли. Но теперь я верю, что ты действительно хочешь меня.

Эмили взглянула на его пах, на каменную твердость под плотной тканью.

— А вот я не уверена, что ты хочешь меня, МакКейб.

Она никогда его так не называла. Он выгнул бровь:

— Каких же леди требует доказательств?

Эмили стряхнула жакет, оставшись обнаженной до пояса, поскольку сорочка сбилась до самой талии. Малкольм наблюдал за ней, прищурившись, и явно пытался сдержать себя, когда Эмили притянула его в новый поцелуй. Короткий, но ей хватило, чтобы ощутить его голод и шокирующий привкус самой себя на его губах.

Эмили отстранилась и повторила его слова:

— Если ты хочешь удовольствия, я жду от тебя приказов.

Он хотел ее. Господь свидетель, он хотел ее. Хотел войти в нее, погрузиться в тепло ее тела, ощутить, как она сжимается вокруг его плоти в одновременном оргазме. Хотел ощутить ее губы на своем члене, жаждал нежной пытки ее языка. Она была в его постели, полураздетая, и предлагала ему все до конца.

И он хотел это получить.

Его рука уже двинулась к пуговицам ширинки, но он заставил себя остановиться. Сунул большие пальцы за пояс штанов.

— Я хочу тебя. Но я не могу тебя получить.

Эмили заморгала.

— Я думала…

Она запнулась. С усилием сглотнула и медленно потянула сорочку вверх, прикрывая грудь.

— Я поняла вас неправильно, милорд.

В ее голосе снова звучал лед. Он порывисто обнял ее, прижал к груди.

Эмили попыталась вырваться, но не смогла совладать с его хваткой. Он провел рукой по ее щеке, заправил за ухо выбившуюся прядку. Удержал на месте, склонился к ее уху и зарычал:

— Я хочу тебя, Эмили. Я хочу тебя всегда, везде, всеми способами.

Она задрожала в его руках и уткнулась лбом в его плечо. Но ничего не ответила.

Малкольм скользнул поцелуем по ее шее и ощутил ответную дрожь.

— Эмили, пойми. Будь мы женаты, ничто не заставило бы меня отказаться от всего, что ты мне предлагаешь. Но ты все еще леди. И я не рискну оставлять тебя с моим ребенком до тех пор, пока ты не защищена браком.

Она погладила его по груди, остановила ладонь над его колотящимся сердцем.

— Я в шаге от того, чтобы пристрелить тебя.

Он улыбнулся и опустил голову, спуская ее сорочку и целуя в плечо.

— Прибереги свои пули до времен после свадьбы — тогда понадобится целая армия, чтобы выгнать меня из твоей постели.

Она рассмеялась, и лед растаял.

— Попрошу Алекса добавить к расчетам затраты на ополчение.

— Да будет так, миледи, — ответил он, слегка прикусывая ее ухо. Она выгнула спину, задохнувшись от смеха.

Он не хотел останавливаться. И даже позволил себе несколько минут. Позволил себе целовать ее, творить языком то, чего не мог пока сделать членом, сгорая от удовольствия и пытки. Неважно, что произойдет с ними позже, но это — это наслаждение, это желание, это единение — было настоящим.

Малкольм наконец заставил себя отстраниться. Она застонала, протестуя, но он не мог продолжать. Иначе напряжение в паху просто не даст ему прекратить.

— Хватит, Эмили. Я умираю.

— И поделом тебе, если бросаешь меня вот так, — задыхаясь, ответила она.

Сколько еще женщин из общества могли бы чувствовать так? Эмили была полной противоположностью всему, что он хотел бы видеть в своей будущей жене, но он был рад, что не получил желаемого. Малкольму вспомнились слова Аластера о том, что в долге можно находить удовольствие.

С Эмили невозможно было сказать, где заканчивается долг и начинается наслаждение.

— Четыре дня, дорогая. До нашей свадьбы осталось четыре дня. Мы сможем дотерпеть до нее.

Насчет себя он не был уверен, и лицо Эмили говорило о том же. Но в ее глазах снова появилась тень, которая, отступая во время его ласк, всегда возвращалась.

— Как я могу быть уверена, что между нами всегда все будет как сегодня?

— Никак не можешь, — ответил он, с трудом себя сдерживая. — Никто не в силах предвидеть будущее. Но если ты оставишь меня, ты никогда не ощутишь ничего подобного. Лучше уж знакомый дьявол, дорогая.