Чтение онлайн

— Начиная, Горыня.

Тот распрямился сжатой пружиной. Послышался лязг — это выходил из ножен огромный нож. К звуку тут же добавился едва слышный напев с подвыванием: Баба Яга уговаривала Грудею отпустить жертву:

— Грудея-сестрица, отцепись-отвались от груди, от бела тела, от буйной головы. Ты рядом не ходи, на деву не гляди, она в доме лежит, в угол глядит, под шубой медвежьей, под ножом железным! Как шуба зашевелится, железо раскалиться. Беги, не оглядывайся, ни одесную, ни ошуюю не поворачивайся.

Нож разрезал воздух. Двигался клинок медленно, даже лениво, словно под острием было что-то очень твердое. А Баба Яга еще и свечку зажгла, насыпав вокруг фитиля какой-то пахучей травы. В комнате завоняло гарью.

Я почти задохнулась, но осмелилась только посмотреть на Кирилла. Его глаза покраснели и слезились. Думаю у меня тоже, потому что предметы вдруг стали расплывчатыми, словно просвечивали сквозь тонкую пленку воды.

Наверное, поэтому показалось, что куколка зашевелилась. Совсем чуть-чуть, на какой-то миллиметр, но сдвинулась. Наверное, это Света ее толкнула, потому что заворочалась, застонала от боли и жара.

Я кинулась на помощь, но Кирилл схватил за руку, не давая подойти:

— Не мешай! И ей не спасешь, и сама подставишься! — громкий шепот нытьем бормашины ввинчивался в уши. — Забыла? При чрезвычайных происшествиях специалисты должны в первую очередь позаботиться о собственной безопасности!

— Достал! На себя посмотри, спец по куклам! — я выдернула руку, но осталась на месте. О том, что инструкции лучше не нарушать, я знала не понаслышке.

— Ну все, теперь ваша очередь, эскулапы! — прозвучало насмешливое.

Мы разом оглянулись. Куколки не было, как и Горыни. И медвежья шкура исчезла. А Света теперь дышала легко, без хрипов, и на щеках не полыхала горячечная краснота.

— Будите подругу, да дуйте домой. Там и поговорим.

Мы переглянулись.

Домовой тоже исчез. А Света открыла глаза и сонно огляделась:

— Надо же! Не болит. Только слабость.

— Это пройдет, — поспешил заверить Кирилл.

На всякий случай он прослушал легкие, отметив, что хрипы исчезли.

А я успокоилась. Настолько, насколько можно успокоиться зная о предстоящих разборках с Бабой Ягой.

Стоять в кабинете заведующей было страшновато. А то, что она сохраняла ледяное спокойствие, вообще в панику вгоняло. Я косилась на Кирилла и поражалась: как можно оставаться таким спокойным, когда в воздухе от напряжения разве что молнии не летают.

Но буря разразилась не надо мной.

Заведующая обошла стол и остановилась напротив Кирилла:

— И как ты до этого додумался?

— Я уже говорил: ни вас, ни куратора не было, пришлось действовать по ситуации.

— По ситуации? — Степанида Петровна впилась взглядом в его лицо, словно хотела приковать внимание, — А знаешь, чем эта твоя «ситуация» могла обернуться? Ты нарушил все правила, какие можно. Не понимаешь?

Кирилл даже не моргнул, чем заслужил грустный вздох:

— Хорошо, попробую объяснить на языке медицины. Представь, что в очаге заражения кто-то пренебрег защитой. Не надел маску, перчатки, может быть, даже халат…

— В экстренной ситуации приходится рисковать!

— В экстренной ситуации рисковать тоже надо с умом! Если ты единственный медик в округе, то твоя жизнь гораздо важнее остальных. Потому что ты можешь спасти хоть кого-то, в противном же случае погибнут все. Кажется, — голос заведующей был уставшим, — спецкурсники прогуливали, когда проходили эпидемиологию.

— Мы шли на осознанный риск. В случае удачи…

— Да Антонину понадеялся? — ахнула Степанида Петровна, а я только рот открыла, не веря услышанному. — Ну и дурень. Ее удача помогает лишь тем, кто сам действует правильно. Скажи, разве может крестьянин провести полостную операцию? Аппендицит удалить?

— Крестьянин — нет. А вот опытный воин, если у него есть консультант — вполне.

— Ну что за бред ты несешь?

— Опытные воины знают внутреннее строение организма. Если проконсультировать…

— Кирилл! — резкий окрик заставил его замолчать. — Ты — не воин. Ты хорошо разбираешься в медицине, но все, что связано с Кромкой для спецкурсников темный лес. Вы же даже на практику дальше мой избушки не уезжали, исключая случай с Антониной. Не лезь туда, в чем не разбираешься. И тем более — не втягивай в это посторонних!

Стало обидно:

— Я не посторонняя!

— А кто же? Первокурсница, забывшая сове место? Тоня, ты уже попадалась на этот крючок, одного раза мало показалось? Пощекотать нервы захотелось?

— Подругу спасти! И маму…

Выражение лица заведующей на мгновение смягчилось:

— Надеюсь, в следующий раз поостережешься. А ты, — повернулась к Кириллу, — лишаешься практики на Кромке на, неделю! Занимайся в прозекторской.

— Это против правил.

— Можешь жаловаться. И сдай Павлу Семеновичу экзамен по эпидемиологии.

— Я хирург, а не инфекционист!

— Еще одно слово… и будет подписано заявление о твоем переводе в обычный вуз. Те, кто подвергает опасности себя и окружающих, нарушая правила, Макоши не нужны! Свободны!

Я едва увернулась от хлопнувшей двери — так сильно толкнул ее Кирилл. Он мчался по коридору, сжимая кулаки и я не завидовала тем, кто окажется у него на пути.

Но не могла же Баба Яга, всегда такая уравновешенная, впасть в ярость на пустом месте? Может, Кирилл на самом деле не прав? Поверить в такое было почти невозможно, потому что он никогда не ошибался. Оставалось выяснить все самой, благо помощников хватало.

Для начала нужно было узнать, чем грозит неправильное изгнание лихоманки. Остаток дня и часть ночи я провела в сети, пытаясь отделить бред нео-адептов славянского культа от правды. По мере понимания, что мы могли натворить, становилось страшно. И холодно. Возникло ощущение, что за мной кто-то наблюдает — заглядывает в окно, пялится из-под кровати, смотрит из шкафа.

— Прокуда?

Он не ответил. И я повернулась к единственному защитнику — Васе, радуясь, что его еще не унесли.

— Ты не спишь?