Чтение онлайн

– Не могу поспорить, я понимаю тебя.

– Скажи, – девушка внезапно повернулась ко мне и нервно поправила светлую прядь. – Как ты себя чувствовала, когда переезжала?

– Как тебе сказать… – я немного замялась, вспоминая тот непростой период моей жизни. – Я переезжала сразу после того, как Джеймс бросил меня и переспал с Амандой. За одну неделю я потеряла парня, которого любила больше жизни, и лучшую подругу. Я плакала целыми днями, и, когда переехала в Нью-Йорк, первые два месяца мне казалось, что этот город раздавит меня. Я не могла ни с кем общаться, кроме тебя, Эбби и Бренды, избегала новых знакомств и отказывалась от предложений коллег пообедать вместе. И все потому, что я решила, будто дружба и любовь больше не имеют смысла для меня, раз они могут разрушиться за несколько дней. Но так жить нельзя, Ванесса. Нельзя жить без любви. И если ты встаешь утром и плачешь потому, что ты проснулся, если ты не находишь в себе сил полюбить хоть что-то, неважно, что – старый кинотеатр на соседней улице, солнце, которое заливает всю стену дома желтым, новые песни в твоих наушниках – ты выжжешь себя дотла и не выживешь. Это так просто и банально, но любовь – это единственное, что помогает нам жить дальше. Я чувствовала себя бесконечно чужой в Нью-Йорке в первые несколько месяцев, но в тебе очень много любви, Ванесса, и я уверена, что ты справишься. К тому же я буду рядом.

– Поэтому ты начала встречаться с Люком?

Я задумалась, озадачено водя пальцами по клавишам ноутбука.

– Когда мы не можем обладать тем, чего так желаем, мы начинаем объяснять себе, почему иметь это не так уж и хорошо. Мне кажется, у меня произошло то же самое с Джеймсом. Когда он ушел, мне казалось, я возненавидела его. Я считала, что он самый худший мужчина на планете, я вспоминала все наши разговоры и осуждала его за то, что он разрушил наши отношения. Но на самом деле…

– На самом деле ты так сильно хотела быть рядом с ним и вернуть его, что убедила себя в том, что ты ненавидишь его?

– Точно! Наверное, это самый простой для человека способ справиться с потерей. Найти себе причину, почему эта потеря не так уж и велика. Думаю, это какой-то рефлекс к выживанию.

– А Люк?

– На контрасте с Джеймсом он сначала казался мне настоящим принцем, ну ты помнишь. Мы же познакомились на бейсбольном матче, и Люк сразу начал красиво ухаживать за мной, говорить много ласковых слов, поддерживать. Тогда я уже забыла, что такое чувствовать радость, и мне казалось, что Люк дает мне ту самую любовь, которой мне не хватало. Знаешь, Несс, у меня никогда не было опыта абьюза и я не понимала, что он начинается в отношениях так незаметно… Маленькие фразы, незначительные слова, крошечные запреты – и все это покрывается сверху какой-то внезапной, обязывающей заботой. А потом проходит несколько месяцев, ты поднимаешь глаза к солнцу и вдруг понимаешь, что смотришь на него сквозь прутья клетки. В метафоричном смысле, конечно! Хотя не всегда, может, мне еще и повезло…

Я медленно выдохнула, продолжая гладить Ванессу по пушистым волосам, приятно пахнущим мылом. Я знала, что не виновата в давлении, которое терпела от Люка, но вот именно в том, что терпела… Мне не удавалось отделаться от ощущения, что я не заслуживаю чего-то хорошего, если позволяла так долго подавлять и унижать себя. И, как бы мне не хотелось признаваться себе в этом, я чувствовала, что снова допускаю эту ошибку рядом с Джеймсом, доверяя ему больше, чем он заслуживает.

Через пару часов Ванесса ушла домой, а я легла перед телевизором и включила «Головокружение» Хичкока. Выдуманная история любви и безумия успокаивала меня, и я погрузилась в наблюдение за персонажами, пока меня не отвлек звук сообщения. Это был Джеймс, и, сама того не желая, я почувствовала радость и новый толчок надежды, которые ощущала каждый раз, когда он писал мне.

«Хорошее фото в инстаграме». Фото действительно нравилось мне, и я скучала по таким теплым летним дням с Селин и другими моими нью-йоркскими друзьями. Может, Джеймс наконец-то написал мне, чтобы просто пообщаться.

«Спасибо». Я отправила сообщение, увидела, что Джеймс сразу прочитал его, и начала лихорадочно думать над тем, как продолжить беседу. Но парень сразу начал печатать.

«Слушай, что за девушка с тобой? Не могла бы ты дать ее контакты?»

К горлу начала подкатывать нервная тошнота. В животе что-то оборвалось и рухнуло вниз, словно бы я скатилась вниз с американских горок. Я начала понимать, зачем он мне написал.

«Почему ты спрашиваешь?»

«Я хотел бы с ней познакомиться, она очень милая. Почему же еще?»

Не знаю, сколько я смотрела на это сообщение, – наверное, около минуты. Надежда, теплящаяся в моем сердце все эти полтора года, слабая мысль, что наше воссоединение возможно, погасла за несколько секунд. Мне казалось, будто что-то темное и холодное сгущается вокруг, стены внезапно стали двигаться и сжиматься, чтобы раздавить меня. И еще холоднее мне стало, когда я вновь поняла для себя эту резкую, обжигающую правду – Джеймсу нужны отношения, но с кем угодно, кроме меня. Он не любит меня ровно настолько, чтобы хладнокровно делать мне больно, и не уважает так же сильно – иначе он подумал бы о том, как может почувствовать себя молодая девушка, когда парень, который ей нравится и с которым она занимается любовью, интересуется ее подругами. Кроме боли и отчаяния, я чувствовала вину – я снова позволила себя унизить и воспользоваться мной. Следом за виной меня накрыло раздражение. Я все еще могу все исправить. Я все еще могу вернуть себе свое достоинство. Я все еще нужна себе, чтобы защититься.

Я разблокировала телефон и пальцы зло застучали по экрану. Меня накрывало чувство приближения чего-то непоправимого.

«Пошел к черту, Джеймс».

Мужчина прочитал сообщение почти сразу.

«Я ожидал такого ответа. Ладно, чем занимаешься?»

Чем занимаюсь? Он издевается? Я чувствовала, что не должна отвечать на это сообщение. Поэтому я просто выключила интернет на телефоне, легла на кровать и накрылась одеялом. Я хотела, чтобы крышу сорвало и меня унесло в космос.

Раздалась мелодия звонка, и, пока я протягивала руку к телефону, от всего сердца умоляла небеса, чтобы это был не Джеймс. На этот раз мне повезло – звонила Бренда. Сейчас мне меньше всего хотелось с кем-то разговаривать, усталость от предыдущих месяцев и этого дня, разочарование в себе и Джеймсе тяжело навалились на меня, и я хотела уснуть и забыться на какое-то время. Но я чувствовала, что Бренда звонит не просто так.

– Да?

В трубке были явно слышны всхлипы и тяжелое дыхание.

– Грейс?

– Бренда, что случилось?

– Он украл мои деньги. Он снова сделал это.

Я закусила губу, раздумывая, что сказать. Я знала, что Бренда заняла у Эбби немного денег, чтобы поехать в Нью-Джерси к Итану, и сейчас находилась там.

– Как это произошло, подожди?

– Я осталась с сестрой Итана у него дома, и он сказал, что ему нужно уехать ненадолго и помочь его другу Джону. А потом… о, боже! Мы с Хейзел решили заказать немного китайской еды на дом, я заглянула в кошелек и там было пусто! Грейс, он взял все мои деньги!

– Так, хорошо, успокойся, я помогу тебе. Где Итан сейчас?

– Я не знаю! – голос Бренды звучал очень высоко, я слышала, что она буквально в истерике. Она уже не сдерживала рыдания, которые прорезались сквозь ее слова частыми вздохами и криками. – Я позвонила Джону, но он сказал, что Итан не собирался приезжать к нему! Он снова поехал за наркотиками, Грейс. Господи, я больше не могу так.

– Сколько денег тебе нужно, чтобы уехать в Нью-Йорк сейчас?

– Двадцать долларов, но…

– Ладно, это не проблема.

– Я не могу уехать сейчас! – закричала подруга.

– Черт, Бренда, почему? Ты же не собираешься с ним снова оставаться?

– А если с ним что-то произойдет в таком состоянии? Ему нужна помощь, ему нужна я, Грейс!

– Бренда, ему не…

На фоне в трубке хлопнула дверь, послышался голос Хейзел, сестры Итана, бормотание парня, и связь прервалась. Я знала, что будет дальше, – Итан вернулся под кайфом, и он будет долго делать виноватый вид, Бренда станет еще сильнее плакать, Итан разозлится… Бренда прекрасно понимала, что она не сможет ему помочь, пока парень не решит покончить со своей зависимостью сам, но именно это бессилие убивало ее больше всего. Она словно хотела доказать ему и себе, что способна вытащить его из этого дерьма.

Несколько минут я думала об этой ситуации и чувствовала усталость от этого небольшого разговора. Вскоре волны боли, которые во время разговора с подругой стали лишь фоном, наплыли на меня с новой силой, и я начала захлебываться в своем отчаянии. Я внимательно вчиталась в каждое наше с Джеймсом сообщение сегодня, и горячие крупные слезы покатились по моим щекам, шее, ключицам.

Я осталась без Джеймса, без работы и без малейшего понимания, как действовать дальше. Темной ночью в Сиэтле на тесной кровати я проливала одни из самых горьких слез в моей жизни, и они текли и текли бесконечным потоком, словно внутри меня разлилось Мертвое море.