Чтение онлайн

Некоторое время Хелен внимательно разглядывала ее, гадая, зачем Никки беспокоит ее этим. И вообще, почему это ее так взволновало, учитывая то, что вся эта идея с садом была ничем более, кроме как поводом удержать Никки подальше от нее какое-то время. Это намерение было настолько очевидным, что Никки, похоже, затеяла полное переустройство сада только чтобы позлить ее. С другой стороны, благоустроенный сад будет дополнительным поводом поднять цену, когда придет время продать это жилье и переехать в квартиру побольше.

«Где-то в багажнике есть монтировка», – после некоторых раздумий сказала Хелен.

«Пойдет».

Хелен достала из кармана пиджака ключи и бросила их Никки, после чего снова углубилась в бумаги.

Никки сдержала ухмылку и вышла на улицу, где рядом с тротуаром был припаркован красный Пежо 306. Когда она начала рыться в багажнике, то прежде чем найти завалившуюся в дальний угол монтировку, ей пришлось передвинуть коробку полупустых бутылок с жидкостью для стеклоочистителя и кучу каких-то совершенно неожиданных для такого места вещей.

Поглядев на солнце, Никки пришла к выводу, что до заката у нее есть еще несколько часов и зашла внутрь, недовольная тем, что приходится топать через весь дом, чтобы попасть в сад. Каким бы ни было новое место, которое они приобретут, в нем непременно должно быть не только достаточно комнат, но и отдельные воротца, чтобы попасть на задний дворик, минуя дом.

Заметив, что Хелен даже не подняла взгляд, когда она проходила мимо, Никки задумалась о том, что вот так, наверное, будет всегда, если они начнут жить вместе. Она знала, что карьера в тюремной службе очень важна для Хелен. И то, что она пожертвовала ей ради Никки, говорило о многом. Однако даже не вопрос, что рано или поздно Хелен уйдет в очередной проект с головой и будет ой как не легко ее оттуда вытащить для действительно важных в жизни вещей. В ней, должно быть, что-то сломалось за эти несколько месяцев после ухода из Ларкхолла, решила Никки. Иначе, почему Хелен сконцентрировалась только на ней. Что-то в ней изменилось, и только время покажет насколько сильно. И сколько усилий им придется приложить, чтобы исправить это.

Взлом замка не потребовал особого напряжения, и когда Никки открыла дверь, то удивилась тому, зачем вообще этот замок повесили. Внутри царила полная разруха. Вокруг валялся поломанный садовый инвентарь, разбитые горшки, полупустые мешки с заплесневелым торфом и лом, сильно изъеденный ржой. По углам висела паутина и клубилась пыль, а через маленькое грязное окошко едва пробивался слабый лучик света.

«Боже», – тихо произнесла она. Тряхнув головой, развернулась и направилась обратно в дом. Остановившись в дверях гостиной, она молча смотрела на Хелен, просто потому что ей нравилось смотреть на нее.

Как только ее присутствие было замечено, Хелен подняла глаза и удивлено приподняла бровь. «Что-то не так, Никки?»

«Помнишь, как ты приводила Шона в тюрьму, чтобы он прочел лекцию?»

Хелен колебалась с ответом, и ее внезапная осторожность была так очевидна, что Никки едва сдержала смех. «Ага, помню».

«Он тебе рассказывал, что Докли его доставала?»

«Да, он говорил об этом. А еще он рассказал мне, что именно ты прервала ее и спасла его лекцию от полного провала. – Хелен надула губы. – Надо полагать, что ты это сделала только потому, что еще не знала, что он мой парень».

Никки предпочла пропустить это мимо ушей. «После он поблагодарил меня и сказал, что с него несколько часов прополки, когда я, наконец, заведу себе садик. У тебя, случаем, его номера не осталось?»

Хелен уставилась на нее. «Что?»

«Его номер телефона. У тебя он есть?» – терпеливо повторила Никки с абсолютно серьезным лицом. Ей безумно хотелось сделать фото Хелен с таким выражением лица и поставить его в рамочку. Кадр был бы просто бесценным. «Он мой должник. Очистка сада может занять недели, а так он поможет мне, раз уж обещал. К тому же он профессионал, так ведь? Я найму его. Он уже знает местную землю, так что мне не придется заново рисовать план посадок».

Хелен в полной растерянности продолжала пристально смотреть на нее, и Никки больше не смогла сдерживаться. Она начала так хохотать, что Хелен запустила в нее первой попавшейся под руку подушкой, лежавшей на диване. Никки увернулась и рассмеялась еще громче.

«Поверить не могу, что ты могла так меня развести!» В голосе Хелен на равных мешались смущение и досада.

«Поверить не могу, что ты мне это позволила! – Отдышавшись, ответила Никки. – Хотя я б с удовольствием послушала, что бы он сказал, если бы я позвонила ему и предложила работу, которая заключается в восстановлении твоего сада».

«Ты этого не сделаешь», – ответила Хелен таким не терпящим возражений тоном, что Никки снова рассмеялась. Упрямо выдвинутый подбородок Хелен задрожал, и будучи неуверенной в том, от смеха это или от злости, Никки предпочла сменить тему.

«Ну, раз уж у тебя нет его номера, то, может, есть хотя бы перчатки?»

«Какие перчатки?»

«Перчатки, которые я могу испачкать. Рабочие или садовые будут лучше всего, но и просто старые тоже сгодятся. Я хочу прибрать в сарае, пока не стемнело».

Хелен громко вздохнула и задумалась. «Как помнится, я покупала Шону садовые перчатки на Рождество, но не помню, чтобы сдавала их обратно в магазин после того, как мы разошлись. Куда-то же я должна была их засунуть».

«Куда?»

Хелен метнула на нее короткий взгляд. «Я думаю».

«Окей». Никки прислонилась к косяку и, скрестив руки на груди, терпеливо ждала. Одна из вещей, которым она научилась в тюрьме, было умение ждать. Потому что там лучше всего понимаешь, что ничего не происходит быстро и просто. Уж чего там у всех хватало, так это времени.

После пары минут сосредоточенных размышлений лицо Хелен торжествующе просветлело, и она указала на спальню. «Посмотри в говноящике. Комод, левый нижний».

Никки едва сдержалась, чтобы не закатывать глаза. Видимо, у Хелен было по говноящику в каждой комнате. На кухне – в дальнем конце стола под кружками, в гостиной – в столе напротив дивана. И, как оказалось, еще и в спальне – в комоде, стоявшем напротив кровати.

«Спасибо».

Она зашла в спальню присела и вытащила нижний ящик комода. Это удалось с трудом, потому что он был невероятно тяжелым из-за заполнявшей его кучи разных предметов. Покачивая головой, Никки перебирала содержимое, которое включало в себя огарки свеч, давно вышедшую из моды бижутерию, заколки, пустые коробочки от компакт-дисков и, конечно же, чуть не тонну недоиспользованных ручек и карандашей. Никки раньше еще не встречала никого кроме Хелен, кто при таком количестве сваленных в одну кучу письменных принадлежностей, вечно не мог найти ручку, когда она была нужна.

На самом дне обнаружилась пара отличных новых садовых перчаток. Улыбаясь, она вытащила их наружу и собиралась задвинуть ящик обратно, когда ее взгляд зацепился за белый прямоугольник, сильно напоминавший конверт. Она не понимала, почему он отозвался чем-то знакомым в ее душе, пока, нахмурившись, не отцепила его от задней стенки ящика.

Ее дыхание сбилось, когда Никки увидела на конверте свой собственный почерк. Она прислонилась к спинке кровати, вскрыла его и извлекла содержимое. Когда она поняла, что это, ее руки начали дрожать. Это было письмо, которое она написала Хелен в тюрьме, изливая душу в попытке изложить то, что невозможно было сказать в холодных стенах Ларкхолла. На глаза наворачивались слезы, когда она читала фразы, казавшиеся такими искренними в то время. Сейчас же они были не более чем бессвязными словами отчаяния человека, запертого вдали от любимой женщины. Каждое слово было наполнено душераздирающим одиночеством.