Медленно, но верно
Шрифт:
«Ты нашла их?» Хелен внезапно появилась в дверях и с любопытством посмотрела на сидящую на полу Никки. Ее взгляд остановился на листке бумаги, сжатом в пальцах ее любовницы. «Что это?»
«Письмо, которое я написала тебе в тюрьме». Никки почувствовала, как ее сердце сжалось в маленький комочек.
Лицо Хелен застыло в крайнем удивлении. «Где ты его нашла?»
Никки резко скомкала письмо и швырнула его во все еще открытый ящик. «Там, где ему, по видимому, самое место», – с издевкой сказала она и, схватив перчатки, вскочила на ноги. Протискиваясь мимо Хелен, Никки осознала, что даже не может посмотреть на нее, настолько сильными были боль и обида в ее груди.
«В говноящике, со всеми остальными вещами, которые ты называешь хламом».
4.
Хелен ошеломленно проследила взглядом за Никки, вылетевшей через заднюю дверь и посмотрела на комок бумаги, который так и остался лежать в открытом ящике. Она медленно пересекла спальню и, наклонившись, достала скомканный лист, который заботливо расправила, стараясь не повредить бумагу.
Господи, сколько сил она приложила к поискам этого письма, когда оно потерялось. Она прошерстила сверху донизу верхний ящик, в котором хранила его вместе с дорогими ее сердцу вещами, в числе которых были фотографии ее матери. Когда письмо исчезло, она перерыла всю спальню в тщетных попытках найти его. Ей и в голову не пришло поискать его в нижнем ящике, хотя даже отодвигала комод, в надежде, что письмо могло завалиться туда, когда открывала верхний. Теперь она поняла, что каким-то образом конверт зацепился за крышку и соскользнул вниз, где и остался лежать в куче хлама.
Переводя дух, она перечитала слова, каждое из которых помнила наизусть и хранила в своем сердце. Это письмо, которое написала ей Никки, выражая любовь и преданность, очень много для нее значило. Оно согревало ее долгими ночами, когда она была здесь одна и вспоминала о своей возлюбленной, закрытой в жестоком мире Ларкхолла.
И Никки теперь думает, что она выбросила его в говноящик? Первыми эмоциями Хелен были гнев и боль оттого, что любимая женщина может так плохо о ней думать. Затем она вспомнила выражение лица Никки в тот момент, когда она вошла, и осознала, насколько убийственным было для нее найти конверт там. Возможно, Никки подумала, что Хелен бросила письмо в говноящик, когда начала встречаться с Томасом.
«Вот дерьмо!»
Подняв с пола конверт, она аккуратно положила в него помятый лист. Открыв верхний ящик, она положила письмо под деревянную коробку, в которой хранились вещи, напоминавшие ей о матери. Она должна была с самого начала хранить его там, с сожалением подумала Хелен. Но, с другой стороны, она привыкла часто доставать и перечитывать его, так что когда конверт лежал сверху, до него проще было дотянуться.
Подавив вздох, Хелен отправилась на поиски Никки и обнаружила ее в сарае. Никки в бешенстве вышвыривала оттуда все, до чего могла дотянуться. В дверь вылетали и падали на лужайку лопата, грабли, пара мотыг со сломанными ручками и несколько разбитых горшков – все, что оставил после себя Шон, бывший жених Хелен.
«Никки». Она благоразумно отошла и на место, где она только что стояла, приземлился старый гамак. Она глубоко вдохнула. «Никки!»
Никки появилась в дверном проеме, сверкая темными глазами. «Что?»
Хелен задумалась о том, что хотела сказать и как это лучше сделать. Главное – не усложнять, решила она.
«Я потеряла его несколько месяцев назад, – сказала она настолько спокойно, насколько только смогла. – Я хранила письмо в верхнем ящике, и оно, должно быть, просто соскользнуло. Я чуть с ума не сошла, пока искала его».
Никки презрительно посмотрела на нее. «Да какая собственно разница, в каком ящике оно лежало?»
Хелен прикусила язык. Боже, временами Никки выводила ее из себя так, что хотелось кричать. Она не припоминала никого, кроме нее, кто мог бы одним взглядом или словом привести ее в бешенство.
«Может, ты тогда просто посмотришь, что хранится в верхнем ящике, где лежало и письмо, прежде чем потерялось, – твердо сказала она, с феноменальным усилием сдерживая свой темперамент. – Я собираюсь пройтись».
Разъяренная до предела, она проскочила заднюю дверь и вылетела из дома, остановившись лишь на миг, чтобы схватить ключи и пиджак. Со скоростью молнии Хелен миновала входную лесенку и оказалась на тротуаре. Она даже не задумывалась, куда идет. Выбрав случайное направление, она уставилась в асфальт и зашагала, вкладывая всю агрессию и злость в движение. Чем дольше он шла, тем больше остывала, пока, наконец, не поняла, что это было всего лишь недоразумение, которое становится чем-то большим, когда в нем замешаны два человека с сильным характером. И, вероятнее всего, это будет продолжаться, пока их чувства друг к другу так сильны. Она напомнила себе, что Никки все еще приспосабливается к внешнему миру, и что тюрьма влияет на бывших заключенных еще долгое время после освобождения. Ее подруга, Клэр Уолкер, советовала ей быть терпимее в течение этого времени, и ей нужно было применять этот совет на практике во всех возможных ситуациях.
Все черты, которые она любила в Никки: ее страсть, ее несгибаемая воля, ее чувство справедливости и вспыльчивость – все это собираясь в единое целое, сводило ее с ума. И как бы то ни было, ей надо было признать, что все эти характерные особенности в комплексе ужасно злили, когда были направлены на нее. Она предположила, что для Никки все точно так же. Хелен знала за собой и то, что временами быстро взрывалась. И что может сказать ужасные слова, будучи в запале, пользуясь тем, что знает слабые места и может легко попасть в них. Иногда она вспоминала все, что говорила Никки в прошлом и чувствовала тошноту и страх оттого, что умудрилась сказать столько гадостей человеку, которого любила больше жизни.
Может, причина была как раз именно в этом. Никки затронула ее так, как никто раньше не мог, она без каких-либо усилий проскользнула в ее сердце и плотно обосновалась в нем. Из-за этого Хелен временами чувствовала себя уязвимой и напуганной, что и было причиной вспышек неконтролируемого гнева. Для любого, кто изучал психологию столько, сколько она, это было бы совершенно очевидно. Временами она удивлялась тому, что так много узнала за время учебы, но совершенно не научилась применять все полученные знания в собственной жизни.
Она остановилась и сообразила, что уже сделала круг по местным дорогам и направление, которым идет сейчас, ведет назад к ее дому. Это более чем предсказуемо, подумала она с горькой усмешкой. Неважно как далеко она пытается убежать от Никки, какая-то часть ее все равно тащит обратно, притом выбирает для этого пути, которые так просты и забавны, что впору забыть о том, почему она вообще уходила.
Встряхнув головой, она потащилась в сторону дома в надежде, что прогулка не слишком затянулась. К тому времени, как она дошла до своего квартала, ноги начали гудеть, а в животе забурчало, и это напомнило ей, что обед безнадежно пропущен. Когда она, наконец, добрела до своей двери, уже зажглись фонари. Хелен зашла в гостиную и обнаружила, что Никки сидит на диване, созерцая комнату ничего не выражающим взглядом. Когда она обернулась и встретилась глазами с Хелен, ее глаза потемнели.
«Прости меня», – сказала она.
Хелен чувствовала, что слишком измотана прогулкой, поэтому прежде чем ответить, села на диван рядом с Никки. «Мы не можем продолжать в том же духе».
«Знаю. Я была совершенной кретинкой».
«Как думаешь, что я чувствую, если ты все время подозреваешь меня в самом худшем? – Голос Хелен был не столько злым, сколько усталым. – Неужели ты и вправду думаешь, что я такая черствая и бессердечная? И как ты можешь любить меня, если так считаешь?»
Никки немного помолчала. «Я так не думаю. Я просто… Мне так часто причиняли боль, что я ожидаю этого в любой следующий момент. Потому я и взвиваюсь каждый раз вместо того, чтобы подождать и осмыслить, что на самом деле происходит».