Чтение онлайн

Делал ли один миллион вас миллионером?

Я не спросила об этом Тоби.

Хотя еще не закончила говорить.

Но Тоби опередил меня.

— Ты была миллионером, когда вошла туда, Аделина. Мое кольцо, моя кровать, наш ребенок, наши деньги.

Я втянула в себя воздух.

— Но это сейчас, — сказал Тоби. — Полгода назад ты не могла позволить себе купить своему ребенку подарки на Рождество.

— Я и говорю, что сейчас я миллионер, но это не отменяет того, что я сказала на Рождество. И этому научила меня моя мама. Ты, наш ребенок, наша собака, наша кровать, и теперь… наша кошка — со мной все в порядке. Так было всегда. Все, что мне было нужно, это мама и Иззи. Потом Брукс. — Я протянула руку и обхватила его бедро. — Я всегда была богата, Тоби. Знаешь, о чем спрашивала мама, когда мы по воскресеньям устраивали себе процедуры по уходу за лицом, сидели под звездами или ели чечевицу, приготовленную по какому-нибудь ее безумному, но вкусному рецепту, смеялись и были счастливы?

— О чем она спрашивала?

— «Интересно, чем занимаются бедняки»?

Его ладонь накрыла мою руку и сжала ее.

— В этом была вся Дафна, — сказала я тихо. — А я и есть Дафна. И у меня есть Брукс и ты, Иззи, Джонни, Марго, Дэйв. Думаешь, мне может что-нибудь причинить боль? Думаешь, Дафна когда-нибудь позволяла ему по-настоящему причинить мне боль? Я выросла самой богатой девочкой в мире. И с тех пор ничего не изменилось.

— Гранит и сталь, — пробормотал он.

Я не была уверена, что поняла его.

Но все равно сказала:

— Да.

Он повел машину дальше.

Через некоторое время я перевела взгляд вперед.

Но руку не убрала.

Наступило долгое молчание.

Тоби прервал его, сказав:

— Если он или его жена сделают попытку, ты его примешь?

— Я поговорю с Иззи и Марго, а потом с тобой и приму решение.

— Хорошо, детка.

Мы снова поехали в молчании.

На этот раз его нарушила я.

— Спасибо, что поехал со мной, дорогой.

Он крепко сжал мою руку.

— Заткнись, Леденец.

Я смотрела в лобовое стекло.

И улыбнулась.

Тоби

Две недели и один день спустя…

Женщины сидели, сбившись в кучку: две белокурые головы, которые могли отличить только их любимые мужчины, голова со стильной черной прической и голова, покрытая шелковым платком.

Мужчины не сидели.

Все они стояли в ряд, прислонившись плечами к стене и скрестив руки на груди.

Джонни, Дэйв, Тоби и Чарли.

Брукс был снаружи с шестнадцатилетней девушкой по имени Лорен, в которую он влюбился, когда время от времени проводил с ней эти последние три месяца.

Из мобильного Иззи, лежащего на кофейном столике Марго и Дэйва и не видимого из-за нависших над ним женщин, раздавались гудки по громкой связи.

— Алло? Да? Это Элиза и Аделина? — ответил женский голос.

Голос звучал нервно.

Дерьмо.

— Да, эм… Фонда, это я и Адди, — ответила Иззи.

Дерьмо.

— Хорошо, ладно, ну… привет.

— Привет, — сказала Из.

— Привет, — сказала Адди.

— Ладно, ну, мы, правда, не ожидали… то есть, на прошлой неделе адвокаты сообщили нам, что вы хотите связаться с нами, так что время у нас было. Но мы абсолютно не ожидали… я имею в виду, это такой сюрприз, мы…. — она перестала тараторить и заявила: — Мы очень рады вашему звонку. Ваш отец очень рад, что вы, девочки, позвонили.

Рык подступил к горлу Тоби.

Волосы Адди заскользили по ее спине, когда она оглянулась на него через плечо.

«Люблю тебя, — произнесла она одними губами. — Все нормально».

Он хмыкнул.

При этом Фонда сказала:

— Он… надеюсь, вы можете представить, как он нервничает. Его даже нет в комнате, вот как он напуган.

— Мы тоже нервничаем, — сказала Адди.

— Я не знаю, что сказать, — призналась Фонда. — Я ни в коем случае не хочу вас обидеть, девочки. Было бы плохо, если бы я сказала что-нибудь глупое и ненамеренно…

Она замолчала, а затем тут же начала снова:

— Но, ну, Харли… он потерялся. С тех пор, как я встретила его, он просто потерялся. Потерялся без вас. Потерялся без вашей мамы. Даже со мной он… я не уверена, ну, Боже, это так тяжело.

— Просто говорите, что хотите сказать, Фонда, — мягко попросила Иззи.

— Хорошо, — нерешительно ответила Фонда. — Я просто не уверена, поскольку прошло так много времени, что он смог привыкнуть к тому, что нашелся. — Ее голос понизился. — У него есть ваша фотография. Фотография вас, девочки, с вашей мамой. Он держит ее в бумажнике. Носит ее повсюду. Эта фотография была у него, сколько я его знаю. А я знаю его двадцать лет.

— Ублюдок, — буркнул Джонни себе под нос.

К счастью, он сделал это достаточно тихо, и ни одна из женщин не обратила на него внимания.

И никто иная, как Марго, подняла глаза на Джонни, ясно говоря: «Заткнись, нахрен».

Разумеется, без ругательства, но с тем акцентом, который оно придает.

— Он любил ее, — тихо продолжила Фонда. — Он очень, очень любил ее.

Ублюдок.

— Вам пришлось нелегко, — заметила Адди.

— Я не возражала, она была красива. Вы были красивы. Вы и сейчас красивы, — сказала Фонда. Потом снова тихо: — Неплохо иметь мужчину, который умеет так любить.

Фантастика.

Женщина говорила искренне.

— У него были проблемы с отцом, — сказала она сестрам. — Я знаю, что это не оправдание. Я бы никогда не стала оправдывать такое. Харли тоже. Он определенно не стал бы. Но у него были проблемы с отцом. Его отец хотел, чтобы он взял под свое руководство хозяйственные магазины. Будучи единственным ребенком, сыном, он был далеко не счастлив: Харли хотел стать музыкантом. Отец считал его маменькиным сынком и очень часто говорил ему об этом. Он хотел добиться чего-то самостоятельно. И испытывал давление, чтобы доказать, что его отец неправ. И он был… он был молод и чувствовал то, чего не мог… Боже, это звучит так, будто я оправдываю его, хотя это не так. Правда. Я просто… он может не сказать вам этого, потому что не хочет, чтобы вы думали… Я просто предположила, что, возможно, вы… вы должны знать.

Марго села прямо.

Вот оно.

Началось.

Дерьмо.

— Мы рады, что вы нам рассказали, — сказала Адди.

— Когда ваша мама ушла и забрала вас, он пристрастился к выпивке и наркотикам. Именно после посещения группы поддержки он понял, что ему требуется помощь и в управлении гневом. Хотя я думаю, он уже это знал, потому что никогда… не со мной… — Фонда не закончила предложение, продолжив: — И он сделал это. Начал работать над управлением гневом. Теперь он чист уже десять лет, и он… ну, у него есть клуб. Здесь, в Мемфисе. Он выступает со своими друзьями по вечерам в пятницу, но в основном ищет артистов, которые, по его мнению, талантливы, и дает им шанс. Он, ну… его клуб известен. Там играл Джастис Лонсам. А «Цыгане голубой луны» сняли там клип.