Чтение онлайн

Пожалуй, сегодня я впервые ощутила свою силу. Я смогла!

Тяжело поднявшись на ноги, я потянулась к зеркалу и прижалась лицом к его гладкой полированной раме: «Спасибо тебе, что помогло, не отказало, не побрезговало».

Зеркало возмущенно замигало, – что за вольности, что за панибратство?! – пошло радужными пятнами, а затем на нем появилось моё изображение.

С зелеными раскидистыми рогами и пышными усами.

Ну, всё! Где там у Микеши скалка лежит?!!!

– Значит, говоришь, окрест леса нашего никого не осталось?

Мы с лешим голова к голове склонились над большой картой Синедолии, красиво исполненной на мягкой светлой коже. По краям карта была изукрашена искусными рисунками: загадочные свитки, пухлые младенцы, дующие в трубы, щекастые ладьи с тугими парусами и развевающимися флагами. На местах расположения городов красовались замки с островерхими башенками на крыше, дороги змеились во все стороны, старательно опутывая пространство и бросая вызов времени. На месте болота сидела очень живописная лягушка размером с хорошего вола.

Словом, прекрасная карта! Жаль только, она пролежала в бабушкином шкафу никак не меньше ста лет. А может, и всех двухсот!

Лягушкино болото давно осушили, добывая торф. На месте деревеньки Преславицы вырос одноименный стольный град. Там же, где были нарисованы горделивые башенки, зачастую не осталось не только городов, но и собственно замков, одни развалины, да и те растащили практичные селяне – в хозяйстве, чай, всё пригодится! Часть лесов свели, а освободившуюся землю распахали под лён и гречу. Эти новости краеведенья поведал образованный Горыныч, в отличие от нас изредка всё-таки вылетавший за границы Черного Леса. Грач выглядел крайне сконфуженным: он ничего не знал про мор в соседних деревнях, и был крайне недоволен своей неосведомленностью.

А в остальном – карта как карта. Горы на западе и на востоке, причём те, что на востоке – крутые, скалистые; западные же невысокие, пологие, густо поросшие лесом, изобилующим дичью и нежитью, что и было отражено неизвестным картографом. На севере – глухие леса на сотню верст. С юга же и юго-запада граница Синедолии проходит по высокому берегу могучей реки Светлой. Дальше к югу лежат просторные степи, населенные какими-то не очень дружелюбными кочевыми народами.

– Похоже, никого не осталось, дедушка, - вздохнула я и отчеркнула остро отточенным ногтем полосу на мягкой коже. – Вот отсюда и кверху – пусто. Ниже – живут себе люди как ни в чем не бывало.

– Слетать, что ли? – проскрипел Горыныч, переминаясь с лапы на лапу. – Хоть посмотрю сам, разведаю.

– Да что тебе неймется? – строго одернул его леший. – Славка вон уж съездила на разведку, едва ноги унесла. Теперь и ты хочешь поискать, не порхает ли там чего зубастого, с добрыми такими глазами? Или ты думаешь, что увидишь больше, чем ей показало зерцало магическое? Ну, это вряд ли.

Грач сверкнул глазом и обиженно надулся.

– Дедушка, - сменила тему я, - а почему Черный Лес не пострадал? Что его защитило?

Леший укоризненно посмотрел на меня.

– Это всё Полелюшку благодарить надо. Сумела она лес наш от чар враждебных сокрыть, охрану колдовскую сплести. Как ей удалось это сделать – ума не приложу! Ведь обычно со смертью мага рассыпаются и все наложенные им заклятья. А тут – на тебе! Всё стоит целым - целехонько. Многого ей эта ворожба стоила, на крови, чай, пришлось обряд творить, да ещё и собирать в узел тайные силы огня, воды, земли да воздуха, укланивать их! Только я про то мало чего знаю. Так – догадываюсь …

Дедок пригорюнился.

– Только знаешь что, девонька, лес-то наш, вроде, нынче и не пострадал, это хорошо, да только в другой раз сеть охранная удара никак не выдюжит. Никак! – он строго поднял палец. – Ходил я всё последние дни, смотрел – совсем она истончилась, кое-где едва держится, а где-то уже и вовсе ее нет.

– А ее что, можно увидеть? – осторожно спросила я. Ничего себе!

– Можно, конечно, только смотреть надо правильно.

– А это как?

– Ну-у, это, как сказать-то? – леший поскреб в мшистом затылке. – Ну, этим, как его… колдовским зрением воспользоваться надо, во как!

М-да, очень понятно. Ладно, разберусь!

– Колдовское зрение – это когда ты можешь видеть магическую сущность всего, что тебя окружает: птиц, животных, людей, растений, и даже вещей. Увидишь сущности – сможешь увидеть и силы, их связывающие, - а это уже Горыныч, глядя на моё ошеломленное и растерянное лицо, прервал своё укоризненное молчание и снизошел до пояснения.

А ведь верно! Только теперь до меня дошло, что каждый раз, подъезжая к нашему лесу, я замечала исходящий от него приглушенный радужный отсвет. Прежде я не придавала этому явлению особого значения, считая его чем-то самим собою разумеющимся. Ну, мерцает себе, и мерцает, что ж такого?

А накануне, когда мы с Тинкой возвращались из Мутных Бродов, привычная переливающаяся дымка была почти незаметна…

– Так что же, дедушка, теперь, выходит, в Черный Лес любая нежить пробраться может? – вдруг дошло до меня.

– Нежить, нежить, - заворчал лесовик, - а что ты всё на нас валишь?!

Я смутилась. А и правда, ведь по большей части меня окружает именно нежить, от которой я ничего кроме добра и не видела. Не то, что от скандальной Манефы или вороватого Степки!

– Прости меня, дедушка, я не хотела никого обидеть. Ты же понимаешь, я не про вас, я про хищников, ну, вроде тех хлопцев, что меня сегодня в Мутных Бродах с хлебом-солью встречать вышли!

Леший похмыкал, повертел головой, да и раздумал дуться.

– Ты, Славка, за лес не боись! – он лихо глянул на меня и широким жестом бывалого вояки подкрутил зелененькую травку, по идее изображавшую ус. Та такого обращения не снесла и отвалилась. Старикан ничуть этим обстоятельством не смутился и быстренько приляпал растительность на место. – А я на что?! Да чтобы я свой лес от жмурья разного не оборонил?! А что ты думаешь? И обороню! Тут иного пастись надо… - усы опять печально обвисли: один, как и положено, вниз, а второй, приляпанный, как-то так вкривь и наискось.

Я вопросительно посмотрела на лешака.

– Не понимаешь? – раздосадовано спросил он, и пояснил: - Тот, кто это черное дело замыслил, вряд ли успокоится и оставит нас восвояси. Я так думаю, это он так силы свои попробовал, проверил, как да что получится.

– Ничего себе, проба пера! – возмутилась я. – Столько народу угробил!

– Да, Славушка, - вздохнул старичок, - пока он только лишь попробовал, чую я. А вот теперь этот гад всерьёз за дело возьмется! И тогда нам всем крышка. Мои чары против такой ворожбы не помогут, а Полелюшкиной сеточки охранной у нас, считай, больше и нет. Рассыплется она вовсе после первого же нового заклятья, точно тебе говорю! Погибнет Черный Лес!