Медные колокола
Шрифт:
На неширокой полянке мы развели костер, и я заварила в котелке нужные травки, не забыв пошептать над ними и добавить по щепотке левзеи и бедренца. Прекрасное, кстати, укрепляющее средство, сама не раз наблюдала, как в таком вот сочетании эти растения творят чудеса!
Ванька расседлал коня, сгонял за водой и насколько возможно вычистил грязную свалявшуюся шкуру жеребца. Конь довольно покряхтывал, подставляя мальчику худые бока с начинающими проступать ребрами. Тинка поглядывала на него с сочувствием, а на валяющуюся на земле сбрую – неодобрительно, особенно на удила. Она сама отродясь ни с чем подобным не сталкивалась: даже простой недоуздок надевался умной кобыле скорее по традиции.
Тем временем, мои травки настоялись, я долила в котелок холодной воды, отпила сама, заставила всех своих спутников сделать по глотку – я же говорю, отличное общеукрепляющее средство! В оставшийся отвар я плеснула из склянки целебной настойки и, бормоча ещё одно заклинание, дала выпить коню, которого заботливый Ванятка укрыл как попоной своим лохматым одеялом. Тот сперва пофыркал, а затем принялся шумно хлебать. Опустошив посудину, толкнул меня головой и попытался залезть мордой в торбу с овсом, притороченную к Тинкиному боку. Я облегченно рассмеялась.
– Ах ты, хитрюга! Быстро ты сообразил, где можно разжиться поесть. Не спеши, болеть потом будешь. Вот, доешь это и пока хватит.
Конь явно был со мною не согласен. Он настойчиво пихал меня носом и кокетливо посматривал из-под длинных девичьих ресниц.
– Ну всё, буду тебя звать Хитрецом, заслужил, - сообщила я, почесывая жеребца между глаз, а потом спохватилась: - Тин, а ты можешь у него спросить, как его зовут и что с ним приключилось?
Тинка укоризненно посмотрела на меня.
– Славочка, ну ты что? Мы же не обмениваемся информацией, как люди. Я могу дать ему понять, что я чувствую, а также узнать, что ощущает он. Но свое имя ему сообщить никак не удастся.
– А, может, назовем его Счастливчиком? – предложил Ванька. – Вон, как ему повезло: и волки не съели, и нежить не набежала, и Стёпа его услыхал (кот самодовольно раздулся: наконец-то он дождался хоть какого-то признания своих заслуг), и ты придумала, как вам из этой балки выбраться!
– Ой, только не Счастливчиком!
– хором захохотали мы. В ответ на Ванькин недоумевающий взгляд, я пояснила сквозь смех:
– Ты знаешь, в Сосновке у бабки Мокишны жила такая ме-е-елкая собачонка. Очень Мокишна того песика любила, и страшно переживала, когда с тем что-нибудь приключалось. А с ним приключалось, и постоянно. То он лапу сломает, то в лошадиную поилку свалится и едва не утонет, тот ему ухо порвут, то хвост калиткой прищемят, то соседский кот левый глаз выцарапает. Сколько раз Мокишна его к нам на лечение приносила – это не поддается простому подсчету! Так вот, ты не поверишь! Звали эту ошибку природы Счастливчик!
Теперь мы хохотали впятером.
И снова нам ложилась по ноги, копыта и лапы лесная дорога. Ведя Хитреца в поводу, я соображала, как организовать ночлег. Конечно, измученному и промерзшему коню, да и всем нам, не помешало бы переночевать в тепле. Однако солнце уже свалилось за верхушки деревьев, и было понятно, что до человеческого жилья нам засветло не дойти. И, значит, через версту-другую нам надо найти место для привала. Ну и ладно. Елок здесь много, наломаем лапника, сделаем шалаш. Валежника для костра тоже хватит.
Приняв решение, я перестала беспокоиться и вместо этого задумалась о своих вдруг обретенных способностях. Интересно, и как это я сподобилась?
Надо сказать, вопросов у меня с каждым днем становилось всё больше: что за злодей ополчился на нас? Какое черное колдовство он использовал? Кто нам сможет и, что не менее важно, захочет помочь? Где его найти? Почему у меня вдруг стало получаться колдовать?!
А кстати, что я теперь сама могу?!! Проверим.
Круговое движение кистью руки – и на моей ладони заплясал «светлячок», небольшой язычок холодного огня, такие бабушка Полеля использовала для освещения. Щелкнула пальцами – и в воздухе закружился хоровод из таких огоньков. На боевой огненный шар я пока не отважилась.
Потом поманила пальцем еловую шишку, и она услужливо прыгнула мне в ладонь. Ещё одну я ловко направила в Ваняткин лоб.
Увесистая сухая ветка, лежащая поперек тропинки, была отброшена в сторону легким движением бровей.
Мои спутники наблюдали за этими опытами с искренним восхищением. Один только Хитрец уныло плелся, не демонстрируя восторгов. Я довольно ухмыльнулась: знай наших!
Затем утоптанная земля внезапно бросилась мне навстречу, и почему-то стало очень темно.
– Славочка! Ну, Сла-а-авка же! Очнись! Да что с тобой?!
Кто-то крепко тряс меня за плечи. Спине было жестко, сильно болел лоб и ушибленная рука. Прошло несколько минут, прежде чем я попыталась открыть глаза. Прямо надо мной в воздухе парило, колыхаясь, Ванькино лицо, его рот медленно раскрывался, издавая гулкие звуки. Я застонала и опустила веки.
– Ур-ра! Очухалась!
Степка взлетел мне на грудь и, часто тыркаясь мокрым носом, принялся вылизывать мою щеку. Я застонала чуть погромче и попыталась отвернуться. Не получилось.
– Славочка, вот, попей! – это уже сообразительный Ванятка сдвинул в сторонку расчувствовавшегося кота, и у моих губ очутилось горлышко дорожной сулеи, оплетенной узкими берестяными лентами. На привале мы в нее плеснули – так, на всякий случай, про запас - немного травяного настоя, того самого, с левзеей и бедренцом. Быстро пригодился, однако!
Сделав несколько глотков, я почувствовала себя лучше, причём настолько, что смогла сесть.
– Ребят, а это чего было? – хриплым шепотом спросила я.
– А это, моя милая, ты переколдовала!
– наставительно ответил умный Горыныч.
– Что я сделала?!
– Ну, слишком много колдовала. Опытный маг всегда чувствует, когда его колдовские силы подходят к концу, и знает, когда ему остановиться. А ты, получается, не почувствовала, не сумела. Я слыхал, неопытные ведуны и до смерти себя так доводили! Силы израсходуют, ауру истощат, и – фьюить - получите хладное тело!
Ой, как интересно! Получается, что на бытовые и пространственные заклинания я трачу гораздо больше сил, нежели творя целебные заговоры. Ведь несколько раз, когда в окрестных деревнях случался мор, мне приходилось там крутиться и седмицу, и две подряд с утра до вечера, а потом с ночи до утра. И ничего, хотя и готовить зелья, и пользовать ими больных без заговора нельзя: эффект от лечения будет гора-а-аздо скромнее! Да, бывало, работа сильно выматывала, в особенности, когда приходилось понемножку делиться своей жизненной силой с теми, кто уже не мог сам бороться с недугом. Но до обмороков дело не доходило ни разу. А, может, всё дело в том, что там у меня получалось экономно расходовать свои силы, а тут я пока этому не научилась?