Чтение онлайн

Сигарет Гена не купил — в кармане была только мелочь, которой не хватило даже на «Полет», у Кости рублей не было воасе, одни кредитки и доллары, а охранникам иметь при себе деньги не полагалось. Стрелять же на улице пятерку или даже сигарету Гена в этой ситуации не решился. Сидя в «Мерседесе», несшемся по расчищенной от автомобилей Главной дороге, и глядя на идущий впереди джип, покрытый синими мерцаниями мигалок, он размышлял, каково же человеку с набитыми деньгами карманами, когда он не может не то что купить, а даже просто попросить закурить. И от этих мыслей курить хотелось еще сильнее и чувствовал он себя довольно глупо. Просить остановиться снова — у обменника, а потом опять у ларька — Гене не хотелось. Стеснялся.

«Ладно, — подумал он. — Куплю сигарет в аэропорту, там вроде можно на валюту».

В лобовом стекле промелькнул гаишник, отдавший честь со смешанным выражением униженного почтения и чувства гордости от собственного достоинства. Гаишник был явно матерый, потому что синхронность этих двух предъявлении вырабатывалась годами. Кортеж начал сворачивать на МКАД, но не направо, в Шереметьево, как ожидал Гена, а налево, через эстакаду моста. Когда они свернули с кольцевой на Киевское шоссе, Гена догадался, что едут они во Внуково, в правительственный аэропорт. Как там обстоят дела с сигаретами, Гена, естественно, не знал, но гипотетическая возможность стрельнуть закурить в зале официальных делегаций — у какого-нибудь Черномырдина — его позабавила, и он впервые за этот день улыбнулся. Правда, была вероятность, что Черномырдин тоже не курит — американцы не любят.

— Да, чуть не забыл. — Костя снова открыл свой кейс и достал оттуда продолговатую «Моторолу» с криво приделанной к корпусу толстой трубкой и желтеньким ковшом Большой Медведицы на логотипе. — Это «Иридиум», спутниковая связь. В городах работает как обычный GSM-1800. Он твой. За все разговоры платит «Майкрософт». Ты, кажется, хотел кому-то позвонить…

Это был очередной подарок, демонстрация щедрого могущества хозяина Кости, которая в другой ситуации несомненно обрадовала бы Гену. Халявный сотник, да к тому же еще и спутниковый, — об этом можно было только мечтать. Но Гене было не до телефонов — он так хотел курить, что даже сотник был готов обменять на пачку «Явы».

Костя, однако, не унимался, он снова полез в кейс, который для Гены уже стал чем-то вроде мешка Деда Мороза, и достал оттуда маленькую пластмассовую коробочку, похожую на электронную записную книжку.

— И вот еще, тоже тебе. Это последний Палм-Топ, портативный ПиСи, «Пентиум-3», пятьсот пятьдесят мегагерц, цветной монитор, модем, ПиСиЭмСиАй-слот и все такое. Даже тюнер есть. Смотреть телепрограммы — вот здесь антенна. Последняя разработка, его еще даже в продаже нет. А это переходник к твоему «Иридиуму». Интернет, электронная почта, факс. Очень удобно в путешествиях. Только на ходу нельзя. Надо остановиться, чтобы была устойчивая связь.

Для Гены, который путешествовал в основном сидя дома, этот последний подарок представлял малый интерес. Ну, если не считать чисто технического. Однако возможность связаться по электронке или даже, если повезет, по ICQ с Этной прямо из автомобиля его вдохновила — можно было бы попросить у нее телефон и сообщить, что он прилетает в Калифорнию. Правда, несмотря на все дары и «мерседесы», он не был до конца уверен, что все-таки окажется в Америке, — слишком невероятным казалось преодоление границ его Родины, даже учитывая могущество Кости и его хозяина.

— Послушайте. — Гене вдруг в голову пришла мысль. — Вы ведь из «Майкрософта», так?

— Да. А что?

— А машины эти все — у них же правительственные номера, это все тоже «Майкрософт»?

— Нет, конечно. — Костя покачал головой. — Ох уж это поколение П-п-п-Пелевина! Машины и охрана из аппарата президента. У нас с ними соглашение, для особо важных случаев, — надо же им как-то зарабатывать, и потом… мы с ними дружим. — Костя помолчал, словно обдумывая, стоит ли ему продолжать, и, скромно потупившись, добавил: — Собственно, я и отвечаю за эту дружбу, ну и за всю остальную тоже. Так что если что… там, в телефоне, есть мой номер в записной книжке, на букву К — Костя.

Гена задумался.

— Костя, — наконец сказал он, — а для чего понты все эти — охрана, джипы, мерины пафосные, меня наповал можно было бы сразить одной «Ауди-восьмеркой» или даже каким-нибудь «Лексусом».

Костя вздохнул:

— Это не понты. У нас ничего просто так не делается. «Мерседесы» — потому что других бронированных машин сегодня свободных не было, а охрана и все такое — потому что надо было обеспечить тебе безопасность.

— Какую безопасность? — Гена напрягся, — От кого безопасность?

— А вот это ты у Билла Гейтса и спроси, — грустно улыбнулся Костя.

«У нас ничего просто так не делается» — это напрягло Гену гораздо больше, чем необходимость какой-то особой безопасности, но он решил, что взять с него все равно почти что нечего, а то, что есть, вряд ли стоит столько, сколько уже заплатили.

Машины, не притормаживая, влетели через открытые ворота пропускного пункта прямо на летное поле и красиво остановились в определенном порядке — так, что «Мерседес», в котором ехал Гена, оказался полукольцом закрыт остальными автомобилями со стороны здания аэропорта. С другой стороны был припаркован самолет с поданным трапом, покрытым ковровой дорожкой. Возле самолета стояло еще несколько автомобилей: плоский черный видавший виды «Кадиллак» с американским флажком на крыле на коротком флагштоке, новенький белый микроавтобус «Фольксваген» «Каравелла» с надписью «Внуковские авиалинии — VIP» по борту и салатового цвета просевшая ржавая «пятерка» Волжского автомобильного завода. Из нее торопливо выбирался грузный пожилой человек в светло-синей тройке. Самолет Гену потряс. Это был небольшой стильный лайнер, похожий на маленький сверхзвуковой «Ту».

— Нравится? — гордо спросил Костя, вылезая вслед за Геной из «Мерседеса». — Это тебе не какой-нибудь Лиар-Джет — это «Бэйби Конкорд», таких в мире пока всего пять: у Мадонны, у Гейтса, у султана Брунея, еще у одного шейха и у …э-э, ну у одного, короче, нашего пацана из Тюмени.

Гена вопросительно посмотрел на Костю.

— Ну, просто их выпускать только начали, — торопливо и как бы оправдываясь заговорил Костя. — Очередь больше, чем за «Феррари». Траволта уже скоро получит, Майкл Джексон…

— У какого нашего пацана из Тюмени? — Не то чтобы это и вправду интересовало Гену, его удивил Костин оправдывающийся тон.

Костя собирался что-то ответить, но к ним торопливо подошел грузный из «пятерки».

— Константин Владленович… — запыхавшись, забормотал он.

Костя небрежным кивком указал на багажник. Грузный робко пристроил свой дипломат на полированную плоскость «Мерседеса» рядом с матовой спутниковой антенной, похожей не то на поганку, не то на эскимо.

— Вот, — сказал он, открывая дипломат, — паспорт. Костя протянул ему фотографию. Грузный аккуратно взял ее двумя пальцами, покрутил и вдруг как-то жалко и одновременно небрежно, как бы между прочим, спросил:

— Клея нет?

И тут Гену прорвало — он не просто смеялся до колик, он рыдал, захлебываясь смехом, — все напряжение предыдущих дней, все страхи и стрессы его невероятных приключений и перемен, происходивших с сумасшедшей быстротой, — все собрал он в этот слезами исколотый смех, выплеснутый на чопорный бетон правительственного аэродрома; невероятная власть сильных мира сего, оформленная дорогими автомобилями, персональными самолетами и загранпаспортами за двадцать минут по телефону, повисла, как на сопле, на капле копеечной склизкой жидкости, в изобилии имевшейся под рукой каждого школьника.