Чтение онлайн

Гена молчал.

— Один ваш какой-то русский купец… — сказал Гейтс после паузы. — Как его фамилия? — спросил он у костюмированного Сониного помощника, который на мгновение задумался.

— Третьяков, — улыбнулась за него Соня.

— Так вот, этот чувак, когда торговал покупки, сначала называл максимальную сумму, а потом, когда с ним не соглашались, все время ее опускал. Каждое новое предложение было меньше предыдущего. И чем дольше шли торги, тем ниже становилась сумма. Какие у тебя предложения?

— А если не деньгами? — неожиданно зло сказал Гена.

— Как это? — удивился Гейтс.

— Мир во всем мире. Победа над СПИДом. Гейтс быстро и недоуменно переглянулся с Соней и ее помощником, который внезапно перестал писать, и даже с лакеем, который замер в неестественной позе, нагнувшись поменять приборы.

— Шутишь, — облегченно вздохнул Гейтс, и все рассмеялись. Даже лакей позволил себе скромную улыбку.

— Кстати, на борьбу со СПИДом, — сообщил Гейтс, поигрывая вилкой, — я в прошлом году перевел им денег. Много. А что касается мира — то это, ты, конечно, хватил… Тут уже никто не в силах повлиять. — Он пожал плечами. — Что поделать?!

— Ну, раз ничего не поделать… — твердо сказал Гена. — Тогда… — Он сглотнул слюну. — Спасибо за предложение. Я не могу его принять.

Гейтс перестал раскачиваться на стуле. Встал. Взял двумя руками свою тарелку. И изо всей силы грохнул ее об стол. В разные стороны разлетелись осколки и какая-то изящная питательная пища.

— Было очень приятно иметь с вами дело, — еле сдерживая ярость, вежливо сказал Гейтс. — К сожалению, мне надо идти. Вы мне можете позвонить. Один раз. Чтобы сказать «да». И я подумаю, что я смогу для вас сделать. Наслаждайтесь едой.

Он развернулся и быстро зашагал по дорожке к дому, коротко бросив Соне:

— Зайди ко мне.

— Я сейчас вернусь и отвезу вас в гостиницу, — сказала Соня Гене, — на своей машине.

Через двадцать минут она вернулась с его паспортом и обратными билетами — Гена как раз допивал кофе, стараясь не обращать внимания на взгляды лакеев и охранников.

Ее машиной оказалась открытая темно-красная «БМВ» третьей серии.

— Хорошая машина, — сказал Гена. Ехали они молча.

— Слушай, — прервал наконец молчание Гена, — ну теперь-то можешь рассказать, ради чего вы затеяли всю эту клоунаду с моим приездом. Могущество демонстрировали? Или хотели, чтобы я красивой жизни вкусил?

— Да нет, — ответила Соня, — конкурентов боялись. Босс в таких ситуациях не стесняется. Правда, наш русский офис немного перестарался. Он когда увидел счет, чуть с ума не сошел. Мы, конечно, всегда знали, что у вас все очень дорого, — смущенно улыбнулась Соня, — но не настолько.

— Все дорого, — согласился Гена. — Все, кроме людей. Помолчали.

— Да, и еще, — сказала Соня, — это, конечно, неприятный момент. Вы от нашего представителя получили деньги — их надо вернуть.

— О'кей, — спокойно сказал Гена. — Все, или можно на еду и дорогу оставить?

— В дороге они вам не понадобятся, — неловко сказала Соня. — Все оплачено, самолет завтра утром, и вас отвезут. В гостинице вы можете всю еду записывать на номер комнаты. Вы же читали предварительный контракт?

— Нет, не читал.

— Как же вы его подписали, не читая?

— Ручкой, — усмехнулся Гена, — С чернилами.

— По контракту, все, что вы получили, удерживается из общей оплаты, — сказала Соня тихо и грустно. — Раз вы не подписали большой контракт — придется все вернуть.

— Хорошо, только доедем до гостиницы — мне нужно переодеться.

— Я куплю вам сигареты… — сказала Соня.

Гена промолчал.

Они въехали на парковку небольшого серо-бежевого кубика «Holiday Inn». Соня помогла Гене донести чемодан до номера и купила в автомате в конце коридора две пачки «Vantage» с угольным фильтром и пачку «Carlton».

— Вот, — сказала она, протягивая сигареты, — «Карлтон» — очень легкие сигареты. В них самое маленькое содержание никотина и смол. Очень помогает бросить курить.

Гена ухмыльнулся.

— Деньги, компьютер и телефон я должна забрать сейчас, — продолжала Соня. — А остальное завтра отдадите тому, кто вас повезет.

— До скорого, — улыбнулся Гена.

— Если вдруг понадобится помощь — вот мои телефоны, — сказала Соня, — Я буду рада вам помочь. Простите.

— Не грузись, — сказал Гена по-русски. — Take care.

— .Если хотите, — сказала Соня, — мы могли бы поужинать после работы. Я бы познакомила вас со своими друзьями. Мне бы не хотелось, чтобы у вас осталось плохое впечатление о нашей стране. Можно, я позвоню?

Гена кивнул.

И Соня ушла.

Гена распечатал «Карлтон» и закурил. Содержание смол и никотина было настолько маленьким, что ему показалось, что он курит воздух. Он отломил фильтр, но это не помогло.

— Кругом одна подстава, — громко сказал Гена вслух.

«Вантаж» оказался нормальным.

Гена неторопливо принял душ и переоделся. Денег и шмоток было не жалко. Жалко было, что он оказался без Интернета и не знал, как ему связаться с Дайвой: номеров ее телефонов у Гены не было.

«У меня же были дома деньги! — вдруг вспомнил он. — Надо было взять. Да этот Костя так меня огорошил».

«Пойду, что ли, прогуляюсь, — тоскливо подумал он, — хоть посмотрю живьем, что там на улице за Америка…»

В этот момент в дверь постучали.

— Да, — сказал Гена по-русски.

Вошла девушка и оказалась Дайвой.

Слова, конечно, не бессильны описать гамму чувств, охватившую встречу двух дистанционно влюбленных и их самих. Однако воспоминание о любой любимой мелодраматической киновстрече такого рода даст эффект гораздо быстрее и надежнее, тем надежнее, что возникнет наверняка в мелодическом сопровождении какой-нибудь нежной нужной щемящей музыки, никак не воспроизводимой в книжном тексте и любимой, потому что интимно собственной. Ни тени сомнения, ни облачка разочарования — это была любовь с первого взгляда, совпавшая с длительной виртуальной прелюдией. Как только руки их коснулись друг друга, тлен земной любви коснулся их душ, и эта совершенная любовь… Ну, и так далее…

Они бросили чемодан с вещами рядом с кроватью, и Дайва сказала, что сама позвонит потом в «Майкрософт» сообщить, что отвезет Гену в аэропорт.

Что было дальше?

Дальше было время, растянувшееся до бесконечности и сжатое до одного мгновения. Они узнавали друг друга, как ребенок узнает мир, — одновременно по звуку, запаху и цвету; и все внешние проявления процесса этого узнавания не стоят слов. Они все время разговаривали, бродили по каким-то улицам и каменистым побережьям, целовались под лохматыми деревьями джошуа, а на закате руками ели рыбу в ресторанчике на берегу океана и занимались любовью на диком пляже. Они… впрочем, это все бесполезно описывать — у каждого свое представление о счастье. К тому же это не имеет прямого отношения к сюжету.