Чтение онлайн

– Я так и понял!
– поморщился Меф.
– И куда делся твой Спуриус? Почему я о нем ничего не слышал, когда работал у Арея?

– Ничего странного!
– охотно пояснил Ромасюсик.
– Спуриусу фатально не повезло. За несколько дней до того, как его должны были провозгласить преемником Кводнона, Спуриус зачем-то высунулся в человеческий мир и - вот не повезло бедолаге!
– немедленно напоролся на боевую двойку златокрылых.

– И его уничтожили, - нетерпеливо подвел черту Меф.

По хихиканью Ромасюсика он определил, что ошибся.

– Вообрази, нет. Златокрылые лишь срезали у него дарх. Брутально, не так ли?

– А почему его пощадили?
– удивился Меф.

– Видишь ли, ходят слухи, что Спуриус отдал им свой дарх добровольно. А ведь считался отличным бойцом!

– Добровольно?
– недоверчиво переспросил Меф.
– Зачем он это сделал?

И, хотя Меф не видел своего собеседника, он ясно ощутил, как тот подмигнул ему мармеладным глазом.

– Понял, что шансов нет. Златокрылых, эс ай сэй, было двое. Оба с флейтами наготове, оба стоят шагах в восьми. Меч бесполезен. Возможность телепортации они блокировали - тоже народ тертый. Спуриус ощутил, что одно неверное движение - и его натурально размажут. Тогда он быстренько заключил с ними сделку и предложил им дарх в обмен на жизнь. Златокрылые разбили дарх у него на глазах и, забрав эйдосы, улетели. Спуриуса они не тронули. Ну, может, только разик пнули его на прощанье, ай донт ноу. Меня тогда на свете не было - врать не буду.

– Какое унижение для мрака! Страж может лишиться дарха лишь в том случае, если он мертв или смертельно ранен. Спуриус должен был умереть в бою, а он поступил как расчетливый трус!
– пылко воскликнул Меф.

Даф взглянула на него с укором. Хоть Буслаев и порвал с мраком, но продолжал рассуждать как ученик Арея. Чуткий к чужим слабостям Ромасюсик тоже это ощутил и закудахтал как курочка Ряба, которая снесла яичко Фаберже.

– Ю а райт, май диа! Страшное унижение, натурально! Все были шокированы! Все отвернулись от Спуриуса! Он потерял всех друзей! Лигул - да умножит Тартар его темные дни!
– позаботился, чтобы на виновного наложили проклятие мрака.

«Где бы ты ни выпил воды, ты выпьешь огонь. Куда бы ты ни лег - ляжешь на иглы. Ты не сможешь ни встать, ни сесть, ни глубоко вздохнуть. Любое обращенное к тебе слово вольется в уши раскаленным свинцом…» - вспомнил Меф слова, когда-то сказанные Ареем Чимоданову.

– Зачистил, короче, дядя Лигул конкурента. Ловок!
– сказал Меф.

Ромасюсик застенчиво хихикнул. Он был из тех, кто сам редко говорит про начальство гадости, зато обожает их слушать. Даже ручки восторга потеют. Убедившись, что новых гадостей о Лигуле не предвидится, Ромасюсик расстроился.

– Дальше переходим к самому интересному. Вопреки ожиданиям мрака Спуриус не сгинул, а скитался здесь, в человеческом мире. Он даже сумел очиститься от проклятия.

– Это невозможно!

– Да, невозможно. Если за тебя не поручится своим копьем валькирия, - нежно сказал шоколадный юноша.

Мефодий не поверил.

– За Спуриуса поручилась валькирия? Какого копья?

– Вот уж не знаю. Для меня все копья одинаковые, - небрежно уронил Ромасюсик.

– Но зачем она это сделала?

– У меня что, плохая дикция? Я же говорил: он был красавчик, кровь с молоком, нежный, умный. Подлость в нем была глубинная, внешне незаметная… - Ромасюсик завистливо вздохнул.
– В общем, он сумел охмурить валькирию и - ха!
– оставил влюбчивую дурочку виз биг ноуз. Когда она поручилась за него копьем, Спуриус даже сумел вернуть себе дар. Не прежний, конечно, но большую часть. Оставалась только небольшая проблема - как избежать смерти.

– Стражи мрака бессмертны!

– Да, практически бессмертны, если у ни есть дарх. Но без дарха тело начинает стареть. Спуриус понимал, что рано или поздно он будет вынужден вернуться в Тартар, прямо в лапки к добренькому Лигулу. И тогда Спуриус, недолго думая, принялся покупать себе время.

– Покупать время?
– недоверчиво переспросил Меф.
– Да кто ему продаст?

– Да целые толпы народу, натурально! Ты вот разве никогда не мечтал, чтобы какая-нибудь неделя поскорее закончилась? Именно такое время и покупает Спуриус. Не днями, не неделями даже - это слишком мелко, а целыми годами. Было бы желание, а уж как технически забрать время у того, кто согласен, Спуриусу известно.

– И что, неужели много желающих? Чтобы годами-то?
– усомнился Меф.

– А заключенные в тюрьмах? А безнадежные больные?
– В голосе Ромасюсика прозвучало искреннее восхищение.

Люди с темными душами умеют восхищаться Теми, у кого душа еще темнее. Это дает им возможность ощутить, что есть еще куда расти и к чему стремиться.

– Ну и где этот Спуриус теперь?
– спросил Меф нетерпеливо.

– Лигулу тоже хотелось бы это выяснить. Однако даже комиссионерам не удается его выследить. За последнее столетие наблюдатели Лигула и видели его лишь однажды, и то мельком…

– Ага, признался!
– засмеялся Меф.

– В чем?

– Что Лигул посылает шпионов!

– Не шпионов, а разведчиков!
– предусмотрительно поправил Ромасюсик.

– И зачем Спуриусу нужен я?
– спросил Меф.

– Лигул предполагает, что Спуриус тобой заинтересуется. У вас с ним много общего. И ты, и Спуриус - стражи без дархов, - прощебетал Ромасюсик.

Меф не видел, но чувствовал, как шоколадный юноша вертится, подпрыгивает, наматывает шнур телефона на руку и ведет себя беспокойно, как попугайчик, которому повесили в клетку зеркальце.

– Я не страж. И дарх у меня не отнимали. Я его уничтожил сам, - поправил Меф.

Ромасюсик лизнул телефонную трубку.

– Какая разница? Главное - вы, те, у кого дарх когда-то был, а теперь его нету… В общем, Праша меня уже пинает. Когда мы получим пергамент?

– Я сам с вами свяжусь!
– коротко пообещал Меф и бросил трубку назад в коробку.
– Что за «спуриус»? Знакомое какое-то слово!
– спросил он, глядя на Эссиорха.

– Все та же латынь. Хочешь понять настоящее - оглянись назад. Хочешь понять будущее - оглянись назад еще дальше. Хочешь узнать все сразу - вслушайся в слова, - пояснил Эссиорх.
– Spurius - незаконнорожденный сын неизвестного отца.

– Не думал, что стражам мрака так важна законнорожденность, - сказал Меф.

– Стражам мрака важно все, что важно для человека. В конце концов, это только пиявки, сосущие силу чужих душ, - заметила Даф.

– А если сын незаконнорожденный, но отец известен?
– с любопытством спросил Меф.

– В этом случае nothus homo. Римляне обожали на досуге чуток покопаться в чужом грязном белье. Троил считает, эта одна из причин краха их культуры. Истинных причин, ибо исгинные причины всегда лежат в глубине!
– пояснил Эссиорх.