Чтение онлайн

– Так вот, корова!
– продолжала Гелата, завязывая ей узлом усики.
– Когда-то давно, настолько давно, что мое копье с тех пор поменяло не меньше пяти владелиц, между одиночкой и остальными валькириями не существовало пропасти. Мельдику, тогдашнюю валькирию-одиночку, все любили. Открытая душа, щедрая, всегда веселая. Она дружила с людьми, с валькириями, с пажами. Но потом произошло то, чего никто из нас не смог предугадать. Мельдика нарушила закон. Она полюбила.

– Разве это так ужасно?
– спросила Ирка, не забыв обратиться к журналу.

Гелата вздохнула.

– «Валькирия должна любить всех одинаково, никого не выделяя, и не может быть счастлива в любви», - процитировала она.
– Мельдика грубо нарушила этот закон. Она полюбила стража мрака, хитрого и мерзкого лицемера и, чтобы спасти его от проклятия, приняла это проклятие на свое копье! Представляешь?

По ускользающему лицу Ирки Гелата поняла, что та не видит в случившемся трагедии. То есть плохо, конечно, но не так чтобы очень.

– Ну вот и ты такая же, как она! Проклятие - это не просто случайно соскочившее с языка слово. Ну соскочило и соскочило… Это нечто вполне материальное, реально существующее. Чтобы освободить кого-то от проклятия, ты должен забрать его себе. Только так и никак иначе. Поначалу Мельдика приняла проклятие на свое копье, а вместе с ним невольно и на копья остальных валькирий. Все наши копья связаны. Они части единого дерева, которое росло некогда в Эдеме. Ты не знала этого, коровка?

Искоса взглянув на Ирку, Гелата убедилась, что коровка этого не знала.

– Из-за Мельдики на всех наших копьях оказалось добровольно принятое проклятие. Даже свет не мог помочь нам, главным образом из-за этой добровольности. Копья подводили нас в бою. В битвах с мраком мы терпели одно поражение за другим. Погибли валькирии каменного копья, медного, сонного… Не надо глупых вопросов, коровка! По счастью, они оставили преемниц. Мель-дика сражалась в первых рядах. Казалось, она нарочно ищет смерти, но вместо нее гибли другие, - жестко сказала Гелата.

Ирка попыталась представить, что испытывала ее предшественница, но ощутила лишь ее бесконечную боль и отчаяние.

– Не буду скрывать: многие валькирии осудили поступок Мельдики и возненавидели ее, особенно когда погибли те трое. Они хотели предать ее Суду Двенадцати, но не позволила Фулона. Да и судить было уже некого. Мельдика все-таки нашла выход. Однажды утром она встала, пошла в лес и перевела то злосчастное проклятие мрака на себя, полностью очистив от него наши копья. Потом передала свои копье и шлем преемнице и исчезла. Вот и все. После нее остался лишь листок с пророчеством, которое, как ты видишь, начинает сбываться. С тех пор все валькирии не очень-то доверяют одиночкам… Смутно считается, что все они из одного теста…

Гелата хотела добавить еще что-то, но послышался негромкий треск материи. Толстые нитки на спине божьей коровки лопнули, а вата вдавилась, точно невидимый кинжал нанес мгновенный удар из пустоты. Коровка вылетела у Гелатыиз рук, ударилась о потолок и вновь упала на выкройки.

Ирка вскрикнула. Гелата выждала пару секунд, после чего преспокойно подобрала коровку.

– Ага, вот и нарушенная клятва!
– сказала Гелата, задумчиво разглядывая спину игрушки.
– А, ерунда! Прямо по шву! Интересно, у меня есть черные капроновые нитки сорокового номера? Хотя нет, вру, капрон идет где-то с двадцатки.

Ирка не видела лица Гелаты, лишь ухо ее и шею. В сильной шее было что-то своеобычно-смешанное - деревня в ней сталкивалась с городом и забивала его одной левой, как тракторист очкарика. Ухо же было неожиданно маленьким. Его мочка пульсировала синими слабыми жилками. Чем-то эти жилки напоминали не пробившийся еще из-под рыхлой, сахарной наледи подснежник. Здесь же болталась маленькая, косо висевшая сережка, похожая на ягоду рябины. Не верилось, что у суровой валькирии - грозы мрака - может быть такое девичье, беспомощное ухо.

– А что стало с тем стражем мрака, которого она полюбила?
– спросила Ирка.

Гелата дернула плечом.

– Конфетный красавчик бросил ее тотчас, едва она приняла его проклятие на свое копье. А она еще называла его «необыкновенным», «несчастным» и так далее. Даже когда внутри у нее плавилось раскаленное стекло и она не могла ни встать, ни улыбнуться, она считала его таким.

– А валькирии искали этого типа? Ну потом?
– быстро спросила Ирка.

– Разумеется. Хотелось сказать товарищу спасибо от всего сердца! Особенно упорно добирались до него Хаара, Филомена, Таамаг и те, кто владел их копьями до них…

– Странно, что именно они, - сказала Ирка задумчиво.

– Как раз ничего странного. Многие черты характера у нас, как видишь, передаются. Копье и шлем согласятся принять лишь ту хозяйку, у которой будет с ними внутренняя близость… Кстати, хочешь посмотреть, как она выглядела?

Гелата вскочила. Ирке казалось, что спокойно двигаться валькирия воскрешающего копья вообще не способна. В ее крепко собранном теле установлен слишком мощный мотор, совершавший с места такой рывок, что бедное тело подкидывало, как подкидывает мелкую собачку, когда она лает. И ничего удивительного: на космических кораблях не летают в магазин за селедкой.

Оглянувшись на дверь, Гелата подлетела к книжному шкафу и выдернула из него толстый том «Основы консервации для молодых мамочек».

– Последняя книга, которую этот возьмет в руки. Он же у нас мачо, горделивый самец-победитель! Вот только на шампунях его малость зациклило. Хех!
– заявила она самодовольно и, нетерпеливо перелистав книгу, извлекла фотографию.

– Вот, буренка, смотри и приобщайся! Оригинал где-то у Фулоны!
– сказала Гелата, поворачивая божью коровку пуговицами к снимку.

Ирка недоверчиво выхватила у нее снимок. На фотографии она увидела лицо, настолько похожее на ее собственное, что в первый миг решила, что кто-то щелкнул ее тайком. Лишь после она разглядела волосы, заплетенные в две «улитки», старомодное платье с кружевным воротником и тот тусклый отблеск справа от головы, который бывает, когда фотовспышка отражается от стекла или холста. Снимок был сделан с картины.

Гелата быстро взглянула на нее:

– Ну да, сестренка Муму, не удивляйся. Я же говорила: копья валькирий выбирают похожих хозяек, - сказала она и, поцеловав божью коровку в морду, зашвырнула ее на шкаф.
– А то еще кое-кто решит, что я дорожу этой жертвой генетических экспериментов!
– заявила она, чуткокосясь на дверь, и сразу же, без перехода, прибавила: - Фото я тебе, понятно, не оставляю. Почему - сама понимаешь. Ирка кивнула.

– А зачем уничтожили копье Филомены?
– спросила она. Теперь, когда она знала все, такой вывод казался ей очевидным.

– Думаю, это как-то связано с пророчеством. Пока копье цело, валькирия еще может вернуться в своей преемнице. Теперь уже все, поздно… - коротко ответила Гелата.

Внезапно Антигон, стоявший рядом с Иркой, высоко подпрыгнул и, щелкнув зубами, застыл с невинным лицом. За щекой у него что-то жужжало.

– Выплюнь!
– морщась, приказала Ирка.

Антигон сомкнул зубы и с ужасом замотал головой, как ребенок, у которого изо рта пытаются выдрать уроненную конфету.